– Твой ребенок, – произнес мужчина вдруг севшим голосом. В нем послышалась дрожь, он замолчал и схватился рукой за край дыры, которую они проделали в нашем корабле. Я решила, что он находится под действием наркотиков.
Во время нашей встречи неделю назад он курил запрещенное вещество. Станция Марни пользовалась дурной славой, здесь можно было приобрести множество товаров с черного рынка, а мой отец был практичным человеком. Зарегистрировав последние образцы, мы с ним спустились на гравитационном лифте на нижние уровни, где он хотел купить ингредиенты для особого блюда по случаю дня рождения Хоа.
– Стой так, чтобы я тебя видел, – сказал он мне.
Я послушалась, но внезапно мое внимание привлекла группа игроков в тинтеру. Я обожала игры, поэтому привстала на цыпочки, чтобы разглядеть раздачу карт, – во время каждого хода игрок должен был решить, стоит ли ему принимать от дилера новую карту или нет. Цель игры состояла в том, чтобы собрать карты, которые в сумме составляли бы двадцать четыре очка.
Было нетрудно заметить, какие карты уже сданы, по оставшимся картам высчитать вероятность благоприятного расклада и принять соответствующее решение.
В первый раз над моим советом относительно выбора мужчина рассмеялся.
Во второй – прислушался.
В третий – дал мне пятьдесят кредов и пригласил сыграть с ними.
– Будешь моим талисманом, – сказал он.
Все присутствующие рассмеялись, а я ухмыльнулась. Так здорово было обрести новых партнеров по играм. Ведь жизнь на «Джейнвее» ужасно скучна и предсказуема.
Когда через пятнадцать минут за мной вернулся отец, на моем счету была тысяча девятьсот пятьдесят кредов. Вынудив оставить их на столе, он с необъяснимой поспешностью увел меня прочь.
Теперь этот человек, игравший со мной, стоял на нашем корабле и спрашивал обо мне.
– Здесь нет никакого ребенка, – настаивал отец.
Тогда мужчина выстрелил в Хоа. Умирая, тот не издал ни звука.
После такого Мириам сломалась.
– Не стреляйте – она здесь! Я помогу вам ее найти. – Она обернулась, ища меня взглядом, и позвала дрожащим голосом: – Зила? Зила, выходи!
Охватившие меня в тот миг чувства тоже мне не понравились. Злость: подруга, с которой мы вместе смотрели видеоролики, предала меня. Неприязнь: она считала меня глупой настолько, что я послушаюсь ее. Страх: теперь они точно знали, что я здесь.
– Ее здесь нет, – повторил мой отец тихим, спокойным тоном. – Мы отправили ее в школу.
