Лесть всегда была моей слабостью, а тут малышка такая, да еще и, что самое важно, никогда такого еще не было, хвалила девочка. Я прямо растаяла. Положила ей на плечи левую руку и приложилась к ней всем корпусом.
– Чего не сделаешь ради победы в испытаниях? – гордо ответила я. – Как у дрессировщика дела?
Марк закрыл глаза и мирно лежал на ее коленях, немного поднял руку и со слабой улыбкой поднял большой палец.
* * *
– Согласись, Ганзард, ты уже давно не видел заклинаний класса “отказов”!
– Соглашусь, – кивнул пожилой псионик. – Я, собственно, много чего увидел сегодня такого, чего не ожидал здесь увидеть.
– Стэн вечно огребает по чем зря, куда не встанет, все летит в него! – утонченно посмеялась чародейка.
С улыбками на лице все закивали в согласии.
– Так кого на кого повесить хотите? – спросил ренегат и уставился на слепого.
Слепой поднял бровь.
– На меня? – удивился он.
– Да, – строго ответил полуживой. – А также на Пейна, чтобы Клеймору что-то да досталось и Виверну, она, вроде, хотела попробовать себя в этом ремесле? Я прав?
Длинноволосая девушка кивнула, а слепой сложил руки на груди.
– Ладно, не горю желанием с тобой спорить, ты как обычно тонной аргументов придавишь, – согласился он, хотя по голосу было понятно, что он не в восторге. – Только вот вопрос, почему не на Тура? И еще, я искренне надеюсь, что на меня вы повесите не эту шестерку. Я с ними не справлюсь.
Наступило гробовое молчание, прерываемое лишь криками с улицы.
– Серьезно? – уточнил слепой.
– Да…
Слепой откинулся на спинку стула без ножек.
– Тур ближайший год будет весь в работе, – пояснила чародейка. – К тому же ты знаешь, что его дочь поступает в семинарию, ему сейчас не до нас, простых смертных.
Слепой тяжело вздохнул и поднялся, недовольно махнул рукой.
– Гектору скажешь, что я принял все, как должное, но, как я и сказал, я не ручаюсь за то, что справлюсь с ними. – обращаясь к полуживому сказал он и вышел из комнаты.
Глава 5
Бои четвертого этапа закончились. Усилиями Миры и целителя из отряда Заркина, я пришел в себя, но, по словам обоих целителей, в моем теле все еще была какая-то гадость, она меня ослабляла, но это был никак не повод, не пойти на арену первыми. Так что, когда Шизо достал серенький камешек из мешка, он поднял его, кроме него руку подняли снова два человека, те же, что и в прошлом испытании, однако в этот раз, ни у кого из нас не было одинаковых.
Серый камешек был в руках капитана десятого отряда, но прежде, чем Шизо это обнаружил, на арену поднялись восьмой и двадцать пятый отряды. Однако, притащив Джакса к смотрителю, Шизо забил нам место пойти сразу после них.
За первой битвой я наблюдал одним глазом, видел пару неплохих командных приемов и по спускающимся под аплодисменты ребят из восьмого отряда я понял, что они выиграли. Совсем не до веселья мне стало, когда я попытался подняться: жуткое головокружение не позволило мне сделать это, пришлось опереться о Алена, который каким-то непонятным образом даже на это отреагировал.
– Что с ним? – обратился он к целителям.
Оба пожали плечами.
– Мы убрали все, что могли, слабость вызывается чем-то, с чем мы еще не имели дело, – ответил целитель команды Заркина. – Его нужно показать клирику-смотрителю.
Тут подбежал Шизо.
– Марк, мы ты дотянешь до конца боя? Мы вчетвером там все сделаем.
Он звучно ударил себя кулаком в грудь, а я вяло кивнул, вообще не понимая, что вокруг происходит. Будто был пьяный, но в отличие от обычного алкогольного опьянения, я еще и не понимал, что делаю.
Шизо и Ален подхватили меня под руки и бегом внесли меня на арену, где посадили в самом углу и приставили ко мне Миру.
Меня мутило, создавалось тошнотворное ощущение, в глазах все вертелось. Мира что-то предпринимать даже не пыталась, насколько я понял, она просто держала меня в сознании. Я видел, как Ален вытолкнул сначала боевого мага с арены, а потом туда же отправился маг поддержки, которого поливал своим арсеналом Аксель. Шизо уложил Джакса, а Мари нехило отделала сразу и целителя, и бойца их отряда, дрессировщик сдался. Потом меня стащили с арены, в прямом смысле – я не мог даже идти сам! Все тело горело, по спине бежали крупные капли пота, во рту будто пустыня, дыхание сперло. Ко мне подошел клирик-смотритель.
Клирик, осмотрев меня, приставил указательный палец ко лбу и оставил мне на нем ногтем кровоточащую царапину, начал что-то делать, я чувствовал, как кровь течет по телу, но не туда, куда надо, как же это было противно. Меня начало тошнить, благо парни среагировали и перевернули меня. То, что вышло из меня было каким-то страшноватым, черно-серым.
* * * * *
Меня чуть не стошнило от того, что вышло из Марка, такая мерзость, а вонь-то какая. Все отошли от нас, но при этом образовали круг, смотрели за клириком, который как-то странно изучал то, что выблевал Марк. Его снова вырвало и он, кажется начал приходить в себя, стеклянные глаза пропали, взгляд говорил о том, что он начал понимать, что творится вокруг. Клирик встал и, обратился к судьям, которые тоже вышли из-за столов и со сцены смотрели на нас.
