Они называли это сиянием – самое прекрасное явление, которое только можно увидеть. Но лишь один из них верил – в сиянии спасение.
Первый день
Небо кровило закатом, воздух всё ещё дрожал от чуть остывшего зноя, щекоча ноздри терпким запахом спелых фруктов и речной свежести, а где-то вдалеке кудахтала курица да шелестели деревья. До ужина оставался час, и Флавиус по обыкновению дремал возле своей хижины, лёжа на старом самодельном гамаке и пожёвывая безвкусную соломинку, как вдруг уловил возбуждённый крик и приближающийся топот:
– У нас новенькая! Новенькая, слышишь? Бегом!
Флавиус распахнул веки и, зажмурившись от яркого света, резко встал, за что спина наказала его болью в пояснице, а суставы – хрустом. Для человека его лет такая активность всегда чревата, но Флавиус, даже не поморщившись, стремительно опёрся на посох и заковылял так быстро, как мог. С каждой секундой затуманенное дремотой сознание прояснялось, а сердце, и без того потрёпанное, всё сильнее лупило по грудной клетке от нараставшего волнения и беспокойства. Ведь если он не ослышался… Если не ослышался, то…
– Где она? – громко спросил он хриплым ото сна голосом, едва завидев раскрасневшееся небритое лицо Джека – заядлого выпивохи и обладателя самого большого живота, который Флавиусу когда-либо доводилось видеть.
– Возле Арки, где ж ещё! С ней малыш Регги и док, – нетерпеливо ответил Джек, приноровившись к походке Флавиуса, после чего хлебнул из фляги и так повёл рукой, что огневиски расплескалось на уже и так щедро разукрашенную пятнами майку: – Строптивая девка, я тебе скажу, эта новенькая! Но…
Флавиус уже его не слушал – лишь с небывалой для восьмидесятилетнего старика прытью поднимался по крутой пыльной тропинке, минуя заросли ветвистых тропических деревьев, что простирались справа, и Мёртвый лес с обуглившимися, голыми кронами, скорбно застывшими слева – на земле, где никогда не прорастало и травинки. Во рту пересохло, по лбу уже катились капельки пота, и в какой-то миг Флавиуса охватила паника: что если Регулусу и Джонатану не удалось спасти девчонку? Что если им всем снова суждено застрять на этом острове в той же компании, что и двадцать лет назад, не имея никакой возможности узнать: как там – в мире живых? Что если вместо этого им придётся просто повязать новую ленту на дерево памяти и попробовать существовать с мыслью, что они в очередной раз не успели?
– Отпустите меня! Отпустите! – было первым, что донеслось до Флавиуса, когда, задыхаясь от одышки, он наконец взобрался на холм и увидел её – худую взлохмаченную брюнетку, вырывавшуюся из рук Регулуса.
– Чтобы ты бросилась обратно, идиотка? – ещё крепче сжимая запястья и почти выворачивая руки, зло отвечал ей тот, в то время как Джонатан суетился рядом и пытался заставить девчонку выпить успокаивающую настойку.
– Пожалуйста, мисс, откройте рот, – дрожащим голосом говорил он, и было очевидно: Джонатан и сам настолько взволнован, что его трясущиеся пальцы так и норовили отпустить скорлупу кокоса, тем самым обогатив траву под ногами совершенно ненужной ей влагой.
– Я и не собиралась! – уже начала брыкаться девчонка, мотая головой. – Я просто…. Просто должна выбраться отсюда! Меня ждут Гарри и Рон… Меня… Я же не умерла! Я не могу умереть!
– Как точно подмечено, не находишь? – мрачно хмыкнул Джек где-то над ухом Флавиуса в ответ на её последнюю фразу, и только это заставило того выйти из временного оцепенения.
–Эй! – грубовато крикнул он, пытаясь привлечь внимание девчонки. – Мисс!
Он почти доковылял до неё, когда она всё-таки подняла на него полубезумный взгляд.
– Извольте вам кое-что сразу разъяснить, – торопливо начал Флавиус, воспользовавшись её краткосрочным молчанием. – Нет, вы не мертвы, но и не сказать, что живы в привычном смысле этого слова. Да, вы не должны входить обратно в Арку, если не хотите умереть по-настоящему. Возможно, вы не собирались бросаться туда, однако вы сейчас немного не в себе. Так что, пожалуйста, выпейте зелье, после чего Рег вас отпустит.
– Ты в своём уме?! Она же ринется обратно! Посмотри на неё: очередная истеричка, – откликнулся тот, бросив раздражённый взгляд на девчонку.
– Замолчи, – быстро глянул на него Флавиус, нахмурившись, и положил испещрённые бороздами морщин и выступающими венами руки девчонке на плечи. – Как тебя зовут?
Девчонка тяжело дышала и часто моргала, словно силясь осознать смысл услышанного.
– Гермиона, – в конце концов ответила она, перестав сопротивляться, после чего чуть более настойчиво повторила: – Меня зовут Гермиона Грейнджер. И если бы я хотела ринуться обратно, то сделала бы это ещё в первый раз, до того как меня поймал этот… этот грубиян, – она косо посмотрела на Регулуса и опять попыталась выдернуть руку, – так что пусть он сначала меня отпустит. Сейчас же.
Флавиус посмотрел на рассерженное лицо Регулуса, тот в свою очередь заявил, расширив глаза:
– Ни за что! Я едва успел её схватить, когда она намеревалась шагнуть вперёд!
– Я просто стояла на месте, когда ты повалил меня на землю и начал выламывать руки! – горячо возразила Гермиона и, дёрнувшись, едва не выбила локтём скорлупу с зельем из рук Джонатана, который по-прежнему неуклюже топтался рядом.
