Этот Даниэло Четтини, отражавшийся в зеркале, был живой копией Гаэтано Гваданьи — молодого и прекрасного, каким он был пятнадцать лет тому назад. Та же фигура, тот же рост, та же осанка!
— Что с вами? — с удивлением спросил лорд Эстон.
Анита не отвечала; пораженная, она держалась за спинку кресла. А Катарина была довольно спокойна: ее мало поразило появление двойника Гаэтано Гваданьи.
— Извините нас, господа, — сказала она, кланяясь Эстону и его товарищу, — но сходство необыкновенно.
— Сходство?
— Да! — И Габриэли движением головы показала на Четтини. — Сеньор напомнил мне и моей сестре одного человека, которого некогда мы очень хорошо знали.
— Если тот господин имел счастье быть вашим другом, я поздравляю себя с этим сходством, — ответил, поклонившись, Даниэло Четтини.
— И тот же голос! Тот же голос! — воскликнула певица. — Не правда ли, Нита?
Но Анита, жертва смущения, с которым она тщетно пыталась справиться, продолжала сохранять молчание.
— Что с тобой? — воскликнула Катарина, подбегая к своей сестре.
— На самом деле, — заметил лорд Эстон. — Она совсем бледна.
— Да, — пробормотала Анита. — Я… позвольте мне удалиться.
— Что с тобой? — вполголоса повторила Габриэли. — Неужели это сходство?..
— Нет… внезапная дурнота. Это пройдет… не беспокойся… Я вернусь, — Анита исчезла.
— Милая сестра! — сказала Катарина, садясь рядом со своими гостями. — Она так привязана ко мне, что все, что меня интересует хоть немного, ее очень живо трогает.
— Но, — возразил Даниэло Четтини, устремляя беспокойный взгляд на молодую женщину, — вы не удостоили меня ответить на вопрос. Воспоминание, которое я пробудил в вас, приятно или тягостно? Скажите, заклинаю вас! Потому что в последнем случае мне останется только одно: не беспокоить вас моим присутствием!..
— Вовсе нет! Вовсе нет! — смеясь, ответила Габриэли. — Ваше присутствие, сеньор, ни в коем случае не тягостно для меня… Боже мой! Если угодно, я могу рассказать вам, кто тот господин, на которого вы походите до такой степени, что, увидев вас, я и моя сестра не смогли сдержать своего полного изумления.
— Я весь внимание, — произнес лорд Эстон.
Даниэло Четтини пристально смотрел на Габриэли.
— Итак, — продолжала Катарина, — этот господин был моим первым любовником. Это неаполитанский тенор, Гаэтано Гваданьи.
— Который и теперь еще поет в Риме или во Флоренции, — сказал лорд Эстон. — Кто же не знает Гаэтано Гваданьи! Великолепный голос, теперь уже постаревший. Честное слово, вы удивительным образом походите на Гаэтано Гваданьи!..
— С той только разницей, что у меня нет его прекрасного голоса, — возразил Четтини.
— Да, но зато вы моложе его лет на пятнадцать. И если наша Катарипа испытывает хотя бы самое малое желание развеяться и совершить небольшую прогулку в прошлое, то мне не остается ничего лучшего, как оставить вас вдвоем, мой друг!
— Как? Что вы хотите этим сказать, милорд? — притворно изумилась Габриэли. — Что общего между сеньором и моим прошлым?
— Все очень просто! — возразил лорд Эстон. — Сеньор похож на Гваданьи, которого вы любили пятнадцать лет назад. Вот и полюбите его теперь, сеньора, как будто вы любите того самого Гваданьи. И все будут довольны. Даже сам Гваданьи, если узнает об этом и поймет, что вам очень дороги воспоминания о нем…
— Вы сумасшедший, милорд? Только сумасшедший мог серьезно рассказать такую детскую сказку. Что подумает обо мне сеньор, слушая вас?
— Он подумает, что в память об одном счастливце от вас зависит сделать счастливым другого! — сказал Четтини.
— А! И вы тоже? Да это сговор!
С полчаса разговор продолжался в том же духе, Габриэли в шутку принимала намерение сеньора полностью заменить ей Гваданьи. Но, в сущности, Даниэло Четтини даже нравился куртизанке: мысль вернуться хоть на два-три дня к своей юности ее пленяла.
Отведя в сторону лорда Эстона, когда он намеревался уйти с сеньором, Габриэли поинтересовалась, кто он таков.
Даниэло Четтини был сын нотариуса из Пармы. Он учился во Флоренции, состояние его было посредственно, но…
— Меня нисколько не волнует, есть или нет у него состояние! — прервала Катарина лорда Эстона.
— Я согласен, — ответил английский джентльмен. — Когда пробуждается сердце — интерес спит.
Даниэло Четтини было дозволено вернуться к Габриэли так скоро, как он того пожелает. И как задаток будущего, сказав ему: «До вечера!» — куртизанка дозволила покрыть ее руки поцелуями.
Оставшись в зале одна, она погрузилась в мечты. Легкий шум вывел ее из задумчивости. То был шум шагов Аниты.
— А, дорогая Анита! — вскричала Габриэли, направляясь к своей сестре. — Ты еще ничего не знаешь… Мне кажется, что я влюбилась в первый раз в моей жизни.
— В кого же?
— В Даниэло Четтини. Да! Я не могу объяснить, что я чувствую к нему, ведь я никогда не любила, но теперь, что довольно странно — из-за сходства с Гаэтано, я полюбила этого юношу. Во всяком случае, я люблю его и уверена, что буду любить долго.
— И ты уверена, что долго будешь любить его?..
Анита произнесла эти слова с таким выражением, которое сокрушило Катарину, — в них слышалась полная безнадежность.
