Сила безмолвия полностью

А каково уникальное достижение – вход в мир магов, раскрытый для него дон Хуаном, индейцем яки. Их отношения с Кастанедой стали, вероятно, наиболее известной в литературном мире дружбой учителя и ученика после платона и аристотеля.

В своих последних книгах Кастанеда продолжает следовать собственным, порою болезненным путям, целью которых является становление магом и преемником дон Хуана. Сейчас он вновь представляет нам дон Хуана в роли учителя, мастера магии и непревзойденного обманщика-мудрого, способного привести в ярость и делать чудеса, веселого, практичного шутника, который в то же время находится в поисках мудрости воина, обучая с помощью захватывающих внимание историй – волшебных и художественных. «Сила безмолвия» – наиболее запоминающаяся книга Кастанеды-блистательный проблеск знания, озаривший отдаленные области человеческого ума, в которых волшебство и магия проявляются, в конце концов, как метафоры к потребности человека познать самого себя и мир, в котором он живет.

Откровения дон Хуана, представленные им в пустыне Сонора и горах Южной Мексики, дают систему этических норм, веры и самореализации, которые для каждого из нас и хорошо обоснованы, и трансцедентальны в одно и то же время.

Книги Карлоса Кастанеды «учение дон Хуана: путь знания индейца яки», «отделенная реальность»: дальнейшие беседы с дон Хуаном. «Путешествие в Икстлен»: наставление дон Хуана. «Сказки о силе». «Второе кольцо силы». «Дар орла». «Огонь изнутри». «Сила безмолвия» – дальнейшие наставления дон Хуана.

Мои книги представляют собой достоверный отчет о методе обучения, который дон Хуан Матус, маг и мексиканский индеец, использовал, помогая мне понять мир магов. В этом смысле мои книги являются отчетом о процессе образа жизни, который со временем становится для меня все более ясным.

Требуются годы подготовки, чтобы научить нас разумно обходиться с миром повседневной жизни. Наше обучение в школе – как в прямом, так и в переносном смысле – было очень строгим из-за сложности знания, которым нас пытались наделить. Тот же критерий применим и к миру магов: их обучение основанное на устных инструкциях и манипуляции сознанием, хотя и отличается от нашего, но сурово не в меньшей мере, поскольку их знание также, а вероятно даже и в большей степени, труднопонимаемо.

В разное время дон Хуан пробовал обозначить свое знание для моего лучшего понимания. Он считал наиболее подходящим название «нагвализм», но этот термин слишком непонятен. Назвать его просто «знанием», значило бы внести излишнюю неопределенность, а термин «колдовство» принижает значение. «Мастерство намерения» очень абстрактно, а «поиски полной свободы» – фраза длинная и метафоричная. В конце концов, не найдя более уместного названия, он окрестил его «магией», хотя и признавал, что в действительности не был точен в этом вопросе.

В течении многих лет он давал мне различные определения магии, но всегда утверждал, что определения изменяются, поскольку увеличиваются знания. Под конец своего обучения я почувствовал, что могу оценить более уточненное определение, поэтому попросил его об этом еще раз.

– Оттуда, где находится средний человек, – сказал дон Хуан, – магия кажется чепухой или зловещей тайной вне пределов его досягаемости. И он прав – не оттого, что это абсолютный факт, но потому, что средний человек теряет энергию, сталкиваясь с магией.

Он остановился на миг, а затем продолжал. – Люди рождаются с ограниченным количеством энергии, – сказал дон Хуан, – энергии, которая систематически разматывается, начиная с самого момента рождения, для того, чтобы она более выгодно использовалась модальностью времени.

– Что ты подразумеваешь под модальностью времени? – спросил я.