— Господин, господин, — затараторил тучный мужик с лева. — Прошу ко мне, домчу с ветерком и комфортом!
Мужик метнулся было к телеге, что стояла чуть позади, но я своё направление не изменил. С открытым сейчас верхом, ближайшая отдавала толикой шика. Белые обводы по черному корпусу и алая обшивка по нутри. Пыль в глаза, но мне плевать.
Небольшая заминка среди тройки и после моего вопросительного взгляда, другой мужик спохватывается и прыгает на место извозчика.
— Сопляк избалованный, — слышу шепот тучного и оборачиваюсь к нему всем телом.
Мужик взбледнул. Вот так вот резко, словно рубильник дернули. Пульс унесся в космические дали, а лоб моментально покрылся гроздью капелек пота. Медленное покачивание головы с моей стороны, цепкий взгляд в глаза и мужик падает на колени, прямо лбом в землю. Причитания и мольбы — жалкое зрелище.
— Езжай, — мотнул рукой, замершему вознице. — Дураков везде хватает.
Тот отрывисто кивнул и двойка пегих, но хорошо слаженных лошадок споро поцокала по дороге вперед.
Признаться, эти двадцать минут езды я не о чем не думал. Просто любовался видами, вдыхал чистый воздух и слушал местам попадающуюся музыку. Мне здесь нравилось — и это коробило. Наверно, всё дело в контрастах, но, лург побери мне здесь нравилось!
Когда пошли очевидные владения домов и родов, общая красота, да и впечатление в целом, начало портиться. Эти просторные поля, или лесополосы с рощицами, да парковыми зонами, где по центру располагается дворец. Вместо аккуратных заборчиков — двух-трехметровые махины бетонных ограждений, пусть и с попытками оттенения чем-нибудь травянистым.
Да, просторы и свобода. Да, красота природы, что здесь была возведена в Абсолют. Да, в качестве разбавления всё это перемешивалось с небольшими, то жилыми, то развлекательными районами, но уже не то. Красота города терялась, уступая аляпистости высшей аристократии. А те, знай себе, тыкали с апломбом своим «величием», выставляя эту безвкусицу у всех на виду.
— Приехали, господин, — с уважением в голос произнес возница.
— Сколько с меня?
— Так, полтора желтяка, — вильнул взглядом мужик.
Заострять внимание не стал и уже через несколько минут стоял сбоку дороги, метрах в трехстах от нужного мне места. А всё дело в том, что еще на подъезде, спускаясь под небольшим уклоном, район имперского театра рассмотреть удалось достаточно подробно. И вот там, как раз именно район. Подъезда четыре, с разных сторон, где широкая дорога обрамлена стройными деревцами, с аккуратно и ровно подстриженной кроной. Ограждение — забор из металлических прутьев, с ковкой под так же стволы деревьев. Бетонные колоны, уходящие ввысь метра на четыре, служили приемниками магической энергии. Жгуты её стягивались к ним, чтобы после, но уже рассеиваясь, укрывать всю местность подобием паутины.
За триста метров, где находился я, присутствовала полоса отчуждения. Лишь дорожное полотно, что дальше прерывалось высоким бордюром, примерно по пояс. Забавный вид, который больно походил на лабиринт, а на самом деле парковый разграничитель. Места меж бордюрами хватало на скамейки и дорожки для прогулок. Множественные разрывы в нем лишь создавали иллюзию лабиринта, но с высоты смотрелось, хм, интересно.
А вот сама территория внутри ограждения утопала в зелени. Так можно было сказать, если бы не само здание театра. Основное и выходящее из него уличное. Махина основного своими видом даже придавливала. Метров, наверно, сорок высотой, он расходился в стороны, не меньше, чем на три сотни. Арки, колонны, лестница, выложенная алым камнем и освещение в виде трехметровых фигур, что испускали теплое свечение, будто бы всей своей поверхностью. Клумбы с цветами, хотя подобное название будет для них оскорблением. Настоящие аллеи цветов, выложенные в причудливые формы витиеватых фигур. Многоуровневые, они расходились не только в стороны, но и ввысь. Понятное дело, что без магии здесь не обошлось, но до чего ж атмосферно! И красиво. Думал уже, что восприятие красоты для меня потеряно. Но, нет. Этот город умеет удивлять.
Уличная часть имперского театра впечатляла, как бы ни больше основного здания. Возможно, окажись я внутри, впечатлялся и сильнее, но вот сейчас, осматривая «это», невольно вжимал голову от величественности.
Словно часть театра, а именно сцену с потолком над ней, вынесли на улицу. Нависая над людьми, да под прозрачным небом, и с высотой сцены вровень основного здания… В общем, скользя глазами по алым тканям, убранству, стенам и сидячим местам, дар речи как-то не спешил возвращаться.
Раскинутая пленка магического пузыря, служила эдаким зонтиком на случай осадков. Места не были обычными скамейками, раскинутыми по полю. Нет. Здесь именно что, внутреннюю часть театра взяли, и поострили на улице, без лишних, давящих стен. Сидячие места — ряды кресел, постепенно уходящие ввысь. Кроме всего прочего, по бокам и балконы имелись, они нависали витыми конструкциями, практически без поддержки снизу. Казалось, всё это парит, а подъемы лестниц позади укрывались раскинутой алой тканью.
