Взгляд отмечает тонкую призму магии, которая вибрирует в такт её голоса. Однозначно для усиления и возможно с толикой ментального воздействия. Ибо всё внутри встает на дыбы, как только в партию врываются отзвуки громче основного вокала.
Вспышка! Будто молния!
И на сцене появился парень уже во плоти. Его жёсткий, требовательный голос долбил в такт струнным инструментам. Не песня, но приказ, зачитываемый в стихотворной форме. Цвета освещения сцены уходят в красные тона и «призрак» тускнеет от каждого слова.
Грохот волны, разбиваемой о скалы, гул урагана, что пугает парня и «призрак» воспаряет духом. Набирает плотности, но границу не пересекает, оставаясь полупрозрачной фигурой.
Завывание ветра лишь усиливается и у задней стены сцены через потоки воды проходят девушки. Точное такие же, прозрачные, в одеждах белых и по фасону, словно морская пена. Движения сначала неуклюжие, после обретают нечеловеческую гибкость и плавность.
Напор певицы, даже с учетом тонкого голоска, такой, что заставляет парня отступать. Шаг за шагом, нота за нотой, он как бы проваливается сквозь землю, постепенно теряясь из вида. Из музыкального сопровождения уходят резкие звуки и инструменты довлеют духовые.
И внезапная тишина.
Сцена погружается во тьму, в которой, то в одном, то в другом месте, вспыхивают алые огоньки. Тихий скрежет проносится по театру, а сухой треск, разрываемой ткани, оглушает.
Сначала поверху вспыхивает одинокая Аурина. Её свет лучом устремляется к девушке. Так выглядит напугано и будто бы дрожит. Руки по плечам и взгляд мечется из стороны в сторону. На фоне отсвета местной луны, теряют плотность и девушки, что были за её спиной. Тишина вокруг мертвая, но откуда-то со сторон начинают довлеть барабаны. Тихий перестук, словно чечетка, а после слитный удар и перестук уже гулкий и глубокий.
Множество рук вскидываются из-под пола, но уже физические. Попытки вырваться кого-то снизу обыграны хорошо. Почти поверил. Черные цвета кожи и алые когти.
Следом появляется парень. Его словно что-то выталкивает снизу, постепенно поднимая всё выше и выше. Взгляд прожигает девушку и совсем скоро уже он выше неё. Завис, будто бы парит. А та смотрит на него со страхом и ненавистью. Руки всё так же сжимают свои плечи, а губы дрожат. Взгляд мечется по полу, откуда появляются, можно сказать, люди. Черные тела покрыты грубой корой, рисунки по обнаженной коже, оскал черепа на лицах и красные крылья отрисованные по спине с четкостью, поражающей воображение.
Тональность парня уходит в грубость, пока не достигает апогея и, вдруг, прерывается от ровного спокойного голоса со стороны. Партия грозит разтроиться, когда вплетается другой голос, мягкий баритон человека, привыкшего командовать. Только-только вижу корону, его силуэта, как понимаю, что всё, хватит, пожалуй.
Пора.
Под ровное пение нового действующего лица, отлипаю от колонны, где находился не я один. Людей, что предпочли стоять поверху, не спускаясь в кресла, оказалось достаточно. Прохожу мимо рядов и двигаюсь в сторону боковой лестницы. Внимание на себе ловлю сразу. Взгляды всех тех, кто остается позади, жгут спину. Шиканье и угрозы шепотом, пропускаю мимо.
Шаг за шагом, всё ближе и ближе к сцене.
Охраны перед ней нет вовсе, но мой твердый шаг не остается незамеченным. Внимание волной обрушивается на сознание и чем ближе я подходил, тем большее количество людей смотрело мне в след.
Сцена! Метров десять! И глубокий вдох перед прыжком на трехметровую высоту подиума.
Наверно, никто даже не мог подумать, что подобное случится здесь, в имперском театре. А может, некоторые восприняли всё это лишь частью постановки.
Тем не менее, моё появление на сцене поставило в тупик певцов, которые всё равно продолжали петь. Взгляды! Сотни глаз смотрят на меня, а на моём лицо расходится широкая улыбка. Мандраж проходит, стоит только заглянуть в глаза всех тех, кто сидит на первом ряду. Скука и самодовольство молодых представителей местной аристократии. Гербы домов слишком хорошо видны на кителях и костюмах. Ювелирные атрибуты так же присутствуют, в основном, в виде печаток на пальцах.
Да, пора начинать.
— Дамы и господа, — вклинился в тишину музыкальной партии. А магия растянула мой голос на каждого присутствующего. — А неплохо вы здесь устроились. Даже сценку красивую придумали.
Непонимание во взглядах и движение из-за кулис. Там спорили. Слышал насколько активно и причем с матами. Но, что самое забавное, кто-то кому-то втолковывал, что всё это может быть задумкой постановщика!
Мне же лучше. Но медлить нельзя. Как только люди вокруг начнут осознавать сказанное, всё может войти по совершенно непредсказуемому сценарию.
