Я не отводил глаз от лица мужика до последнего. Ловил каждое мгновение его уходящей жизни, ощущая внутри спокойствие. «Это» — недостойно жизни. И я рад, что приложил руку к своеобразному очищению этого мирка. Да будет так.
С последним выдохом прикрыл глаза и я. Глубокий вдох уже мой и сумбур в мыслях утихает. Обещание выполнено. Можно возвращаться.
— Эй, паря, — доносится до слуха голос со стороны одной из камер. — Ты чьих будешь?
Поворачиваюсь на голос и сквозь полумрак камеры вижу не шибко крупного, но достаточно жилистого мужичка. Тот сидит на топчане, облокотившись спиной о стену и внимательно меня разглядывает. Хм, а это может быть интересно.
— Местных я буду, — пожал плечами. — Должок вот пришел вернуть.
— Не припоминаю я тебя что-то, — сощурился он. — Под кем ходишь?
— «Под кем» — можешь ходить ты, — ощерился я. — Или вот этот вот кусок мяса, — пнул тело у своих ног. — Надо мной только небо.
— Тише, тише, — хохотнул мужичок. — Ну, старший-то у тебя есть? Аль сам по себе?
— Еще раз, — вздохнул я, подходя ближе к прутьям клетки. — Надо мной — только небо. А вот рядом со мной люди. Ни под, а рядом. Я ясно выражаюсь?
— Вполне, — раздался сухой треск голоса из камеры со спины. — Жгут, дальше я говорить буду. Умолкни.
— Всё, всё, — поднял тот руки, ладонями ко мне, активно пытаясь скрыть усмешку. — Молчу, молчу.
Развернувшись на месте, наткнулся на взгляд ярко-зеленых глаз, что, казалось бы, просвечивали насквозь. Причем, что самое интересное, как мужик вплотную подошел к прутьям своей клетке, я даже не слышал.
— Ва́лет, — коротко кивнул мужик. — Наемник. Готов выкупить свою свободу. Свою и своих ребят. Нас семеро тут.
— Не забудь упомянуть, — хохотнул первый мужичок, — что приговорены вы к смерти. А то нашепчешь сейчас парнишке, и выйдешь по дешевке.
— И не собирался, — слегка дернул уголком губ, Ва́лет.
— Конечно, конечно, — тихо засмеялся Жгут. — Наемники же они все такие вот, благарадные! Служат, на честь и совесть! А не желтяков ради, — и снова тихий, пробирающий смех.
— Ва́лет, — голос из другой клетки, — для смертничка он слишком много балаболит. Может, того его?
— Щенок тявкать научился? — с наигранным удивлением в тоне, протянул Жгут. — Ну-ну, милости просим, стало быть. Утопить не обещаю, но хвостов накрутить это мы всегда пожалуйста! Авось зачтется… Шипы на вас тратить не придется…
И тишина. Напряженная, но непоколебимая. Ибо кроме слов, сидя за толстыми стальными прутьями, никто из них ничего друг другу и сделать то не сможет. А у меня печать, та самая, что отворяет камеры. Забавно-то как.
Крутанув её на ремешке, усмехнулся, глядя в глаза Ва́лету. Тот, впрочем, кажется мой посыл понял и кивнул.
— Полтысячи золотых, — произнес он. — За каждого из нас.
Свист от Жгута, с нотками уважения, значимость предложенного выкупа оценил. Только вот я нет. К чему мне эти золотые кругляши? Нет, понятное дело, что за них можно людей нанять, и судя по всему, совсем немало. Но не хотелось бы решать свои проблемы наемной силой. Так ведь и горской монет покачнуть могут, да.
Пока гонял мысли, взглядом пробежался по Жгуту. Вид он имел достаточно экстравагантный. Голый торс, тело худощавое, но жилистое. Шрамов столько, что даже пяти квадратных сантиметров живого места не найти. Голова лысая, как и полное отсутствие бровей. Глаза карие, глубоко посаженые. Нос картошкой, губы тонкие, практически незаметные. Руки длинные и худощавые, от чего массивные ладони смотрятся неестественно. На ногах серые шаровары, с красными подвязкам по низу. Ступни босые, с заостренными ногтями, черного цвета.
— Тебя-то сюда за что? — кивнул мужику, ловя его взгляд.
— Ошибочка вышла, — оскалился тот, разведя руками. — Не того взяли.
— Смотрю, — усмехнулся в ответ, — в свободе здесь никто не заинтересован. Что ж, счастливо оставаться.
— Назови свою цену, — вставил тут же Ва́лет. — Уверен, мы сможем договориться.
Застыв на месте, резко крутанулся и вернулся к клетке с наемником. Пожалуй, он один из тех немногих, кто выглядит, как воин, а не как головорез какой-то. Спокойный взгляд зеленых глаз, на породистом лице, иначе назвать язык не поворачивается. Ярко очерченные скулы, тяжелый подбородок и аккуратная причёска даже здесь. Походная бурая рубашка, с короткими рукавами и шнуровкой по груди. Штаны тканевые, что удивительно, но ткань на вид походит на брезентовую. Обувь почему-то навеивает мне сравнение с армией: такая же основательная и качественная. Будто бы полуботинки, но нос чуть заостренный, а подошва максимально ровная, без каблуков. Телосложением Ва́лет не удивлял, хотя тут понятно: имея в представлении Зака, по габаритам с ним мало кто может сравниться. Но, тем не менее, в сравнении со мной он смотрится массивно.
— Договариваться с тем, для кого своя жизнь и жизнь товарищей измеряется в златых монетах? — иронично бросил я. — Выкуп за вашу жизнь до меня хоть дойдет? Или только за дверь и кинжал под ребра?
— А малой то не промах, — пробормотал себе под нос Жгут.
