— В своей комнате остался, — пожал плечами Клим. — Сказал, что хочет насладиться мягкостью кровати.
— Пойду-ка навещу его, — хмыкнул я. — В какой он?
Комнату себе Жгут выбрал самую дальнюю по коридору, и сейчас его спокойный пульс расслышать удавалась едва-едва. Признаться, было, начали посещать всякие мысли, но заглянув внутрь, только головой покачал. Мужик лежал на кровати с такой блаженной улыбкой на лице, что даже как-то неловко стало его отрывать.
— И тут покоя нет, — проворчал он еле слышно, принимая сидячее положение. — У тебя на удивление бесшумный шаг. Хотя, чего это я, какое уж тут удивление. Что, не знаешь, куда меня запихнуть?
— Есть такое, — пожал плечами, облокачиваясь об косяк. — Лишний баластный рот мне ни к чему, а на что ты способен, я хрен его знает.
Усмехнувшись, мужик встал с кровати одним плавным движением и слегка потянулся. После, брошенный на меня взгляд изменился на долю секунды, но мне это хватило, чтобы ощериться. Нет, угрозой не повеяло, но чем-то таким неприятным дунуло. И это «что-то» больно уж походило на псаревую вонь.
С места я сорвался секунду за. Мгновение и Жгут прижат к стене моей когтистой рукой и приподнят над землей.
— Тише, парень тише, — с хрипом хохотнул он. — Знакомым пахнуло? Экий ты, оказывается, забавный зверек. И не оборотень ведь, — совсем тихо, практически одними губами, произнес он. — А разум, хм, интересный, — последнее он просипел еле-еле, ибо его горло сдавил до посиневших губ.
— Назови хоть одну причину, не разорвать тебя здесь и сейчас, — процедил, практически прорычал, я.
— У меня, — засипел он, — нет целей навредить тебе. Могу помочь, — его рука, что до этого безвольно висела вдоль тела, внезапно оказалась на уровне моей головы, и его палец постучал мне по виску, — с этим. Твой разум, он практически беззащитен. Мысли на виду. Читаешься, — еле слышный уже хрип, — глубоко.
Думай, Рэм, думай!
Хотя, скорее, не думай.
Холодное безразличие и вспышка памяти. Разум, осознанная его участь уходит на задний план, в ту самую норку, где прятался от боли. И вот мир воспринимается, словно сквозь призму киноленты. Вроде бы я, а вроде бы и нет. Странное чувство, когда отдавать команды телу можешь, но то именно что команды — медленные и немного неуклюжие. Ни о каком бое в таком состоянии и речи быть не может. Зато, как взлетели брови Жгута, любо дорого посмотреть.
— Думаешь, — процедил я слегка заторможено, — мне нужна помощь псаря⁈
— Я… — сглотнул он, когда получил толику слабины, — полностью в твоей власти. Смерть — приму, за жизнь буду служить до смерти.
Судорога, что прошла по телу Жгута, дошла до меня с небольшой задержкой. Его набухшие вмиг вены, словно пришли в движение, эдакими червями. Словно что-то скользнуло по ним через шею к голове, а там вылилось чернотой в глазных капиллярах.
Понять, что произошло что-то не совсем рядовое, труда не составило. Разум вынырнул из раковины, возвращая мне полный контроль над телом, с тем лишь нюансом, что ощущалось оно замурашечное вусмерть.
Расслабить удерживающую руку удалось не без труда. Деревянный шаг назад и Жгут закашлявшись, падает передо мной на колени.
— Да будет так, — произнес я спокойно. — Да будет так.
«Странная штука жизнь» — думалось мне, стоя у окна. Вот и под моей рукой есть псарь. А это, насколько мне известно, прерогатива лишь императора. Да, как правило, все псари это выходцы высоких домов, и даже в какой-то мере блюдут их интересы, но вот на службе они целиком и полностью лишь под императором. Император, так сказать, позволяет им мелкие шалости на пользу своего дома, но и только. Интересы государства превыше всего.
И вот, каким-то образом один из этих менталов оказался за решеткой у стражи Нижнего. Как интересно. Еще более интересен тот ритуал, который прошел мимо меня, но позволил Жгуту встать даже выше Седого и Зака. Там клятвы божественные, а эти ребятки, как известно, себе на уме. Кто их знает, что они могут нашептать своим, хм, меченным? Да, пусть их метки направлены в мою пользу, но ведь хозяева то меток боги…
А вот со Жгутом дела обстоят совершенно иначе.
