— Не совсем, — мотнул головой Лешк. — Со всех точек у нас в месяц как раз монет сто пятьдесят, сто семьдесят и выходило. Но это на толпу в сотню рыл. Обычно, конечно, Лик четвертую часть себе забирал, еще столько же на таверну уходило, ну и остальное уже мужикам.
— Маловато как-то выходит, — сморщился я.
— Экий ты, — хмыкнул Седой, — расточительный. Чтоб ты понимал, золотые монеты здесь не в почете, ни каждый на размен серы столько наберет. А так, с полтишок серебряных взрослому мужику, даже с попойкой на пару дней, вполне хватит.
— И пара тысяч золотых… — задумчиво пробормотал я.
— Отличный повод, чтобы всех назад здесь перерезать, — хмыкнув, криво усмехнулся Седой. — Так что там тебе решать. Шаг действительно серьезный и аукнуться может по самые гланды.
Это я и так понимал. Поэтому, собственно, и принимать предложение не спешил. Хотя, лург его, как же заманчиво звучит — пара тысяч золотых!
Зак с Валетом вернулись поздним вечером, практически ночью. Сначала, подумал, было, что стряслось что-то серьезное, ибо выглядели все пятеро слегка помято, но дикая смесь женского парфюма и алкогольных паров, быстро свела эту версию на нет.
— У нас по графику где-то не запланированный выходной проскочил? — спросил я, внешне спокойно.
— Бакумэ, — сморщился Зак. — Ты не подумай, что отдыхали, разговор у нас был.
— Я чувствую, — кивнул тому, удерживая взгляд.
— Рэм, — встрял Валет, — Зак просто представил меня, но эта женщина заявила, что хочет обсудить всё более подробно.
— А с чего бы это ей обсуждать дела с вами? — усмехнулся я, отставляя стакан в сторону.
Набрав полную грудь воздуха, видимо для развернутого ответа, Зак замер так на несколько секунд, а после сдулся.
— Не знаю, — как-то неуверенно произнес он.
— Бабьё Гитцу, — передразнил я Зака, — знает, на что у мужиков давить. Потому, Валлет, тебе с ними нужно быть особенно осторожным. И мужиков своих предупреди. В штаны залезут, за причиндалы подергают, задавая в процессы какие-нибудь ничего не значащие на первый взгляд вопросики, и всё.
— Ты за дураков то нас не держи, — нахмурился Валет. — Не юнцы, чтоб от бабского внимания слюни пускать.
— Ой, ли? — усмехнулся я, а после продолжил елейным голоском. — Ведь, уставшим, столько за решеткой просидевшим, мужчинам, положен отдых! Ничего ведь от стаканчика, чего там, пива? От стаканчика пива не случится, да и в тепле здесь мы вам о рынке расскажем больше!
Судя по тому, как изменились лица обоих мужиков, попал я в самую точку.
— Откуда ты знаешь⁈ — сглотнув, выдавил Зак.
— Ты их подговорил? — набычился Валет.
— Идиоты, — закрыл я на мгновение глаза. — Безобидное бабье, да⁈ Лург! Зарубите себе на носу, да и не только вы, а вообще все! Гитцу со своими шлюхами опаснее ссаного Картена будет! Обработать любого мужика для них раз плюнуть, а после передернуть! Еще раз подобное повторится, и разговора не будет. Хотите выпить, отдохнуть⁈ Здесь! И только здесь! Уяснили?
Молчаливые кивки стали мне ответом. Ну, а на недовольство в целом можно не обращать внимания. Оно, в общем-то, понятно и даже приемлемо. Вот отожрусь, чтоб не выглядеть на семнадцатилетнего сопляка и тогда будет попроще взрослых мужиков строить. Это не аристократия, где с пеленок вбивается в голову почтительное отношение к наследникам, будь они хоть пятилетками с мокрой жопой. В Нижнем же всё чуточку иначе. Юные дарования — неизбежное зло с Верхнего и никак иначе.
— Теперь вернёмся к нашим баранам, — кивнул я.
Продолжить не успел, ибо до слуха донеслось биение сердец.
— Лешк, — повернулся к мужику, — запомни одну важную вещь. Вокруг таверны в любом случае должна оставаться зона пустоты. Никакого расширения и жилых построек. Пятьдесят метров — минимальный пустырь. Гости у нас, пойду, гляну, кого там, на ночь принесло.
А принесло к нам потенциальные пару тысяч золотых. Только вот мужиков уже было четверо, и выглядели они, мягко скажем, не важно. Стойкий запах крови, хоть ран и не видел, и усталость в глазах. А еще у Буста за плечами висел мешок. И вот из него пахло не просто кровью, но мертвечиной.
— Разузнали, что могли, — прохрипел самый старший, с которым и велся разговор до этого. — Кто-то из Верхнего должен Картену за это десять тысяч желтых кругляшей. Рэм, — сглотнул он, с трудом борясь с собственной гордостью, — если примешь к себе, жизнь за тебя положим.
— О-хо-хо, — выглянув из дверного проема, протянул Седой. — Борзый, а ты чего это к нам, да на поклон? Влип по самые яйца, поди?
— И тебе привет, Седой, — отрывисто кивнул мужик. — Рад видеть тебя живым, пень старый. Поручишься по старой дружбе?
— Так это ты нам забот приволок? — криво усмехнулся Лешк. — Теряешь хватку? Аль жадность глаза затянула?
