Ледяной молот холод перестал испускать сразу. А я ощутил, как вокруг нас сжалась магия. Просто дышать стало чуточку тяжелее, да концентрации энергии увеличилась на порядок. А так, никаких визуальных проявлений не было и в помине.
— Шли бы вы отсюда. Вам здесь не рады. И, Бакумэ, даже не надейся на своего песика. Ему бы сейчас лучше оказаться у себя, глядишь, успеет еще.
Усталость, сожаление или огорчение? Вот даже навскидку сказать, какая эмоция вырвалась на передний план, не получилось.
Наверно, после этих слов я должен был рвануть к таверне? На подмогу своим? А на случай, если останусь, то тиски магии сожмутся сильнее? Ведь это наверняка что-то высокоуровневое, раз дар Льдышки осыпался безобидными кусочками снега.
На самом деле, передо мной сейчас стоял лишь один вопрос: влезать во всё это дерьмо, или же не стоит? С одной стороны, эти проблемы не мои, и разгребать их дело, наверняка, неблагодарное. Но вот с другой.… С другой, как эта ряженая сука смеет мной играть⁈
Злость, хотя скорее тлеющая ярость, так жаждала выйти взмахом когтей, но я не позволил. Сдержался, дабы не устраивать кровопролитие на ровном месте. И тогда она пошла иным путем.
Словно гудящее в груде пламя, она вырвалась наружу эдакой волной. Не осязаемая на физическом уровне, она, тем не менее, заставила всех вокруг побледнеть и отшатнуться. А их судорожные попытки трясущимися руками выхватить оружие, только лишь забавляли.
— Бакумэ, — оскал сам нарисовался на моем лице. — Пожалуй, я вынужден отклонить твою просьбу.
Тресси, что до этого боролась со страхом, старательно удерживая себя в руках, даже приободрилась. Ох, как вспыхнули радостью её глаза! Как начало лучиться в них самодовольство! А вот Бакумэ, которую волна моей злости слегка, лишь сморщилась. Поджала губы, в отличие от той же Льдышки и отвела взгляд. Рину, кстати, так же не особо накрыло. Да, побледнела, но в целом выглядела так, словно у неё любимую игрушку отобрали, вот ей богу! Глаза распахнуты, губы кривятся в попытке удержать лицо, а взгляд такой, ну так и хочется пожалеть! И эта малолетняя дурочка чуть не отправила меня к праотцам…
Левая рука метнулась вперед, прямо к горлу этой Тресси. И ровно в тот момент, кода уже лапа сжала его, перед женщиной стоял больше не человек. Точнее, я постарался ограничить себя в рамках и сейчас наверняка вид имел достаточно неприятный. Что-то на грани. Что-то, что уже не человек, но еще не зверь.
— Ты всё еще жива лишь потому что я обещал Бакумэ, — прорычал в лицо побледневшей женщины.
Магия, что вилась вокруг, успела-таки сжаться вокруг моего тела, но после метаморфоз, её границы разошлись ровно до границ измененного тела. Я чувствовал давление, но и только. Дышать приходилось с усилием, как и двигаться. Но, право слово, когда меня это останавливало?
— Рэм, — на моё предплечье легка легкая и теплая ладошка Бакумэ, — думаю, она всё поняла и не будет нам препятствовать. Так ведь, Тресси?
Сдавить горло сильнее и еще больше приблизить свою пасть. Губы натянулись, обнажая клыки. Челюсть выдвинулась вперед и сейчас мне вполне по силам откусить ей голову. Человека во внешнем виде оставалось всё меньше. Я чувствовал, как по лбу змеились полосы костяных наростов. Как складывались в подобие рогов и уходили ввысь. Как лицо затягивало костяной маской, акцентируя внимание на скулах.
— Я, — прохрипела Тресси, — нхе, бхуду.
— Точно⁈ — наклонив голову на бок, усилил давление.
— Рэм, прошу, — забавно, а просительные интонации в голосе Бакумэ ощущались настолько непривычно, что казались искусственными.
Мой мир, сузившийся сейчас до нашей небольшой компании, абсолютно оттеснил из внимания остальных женщин. Нет, я не терял их из виду и прекрасно видел их дерганые движения и попытки наставить на меня зубочистки. Даже несколько слабеньких магических проявлений засек, что кружили сейчас возле, но кружили как-то трусливо, что ли.
— Опять обувь на выкид, — проворчал, уже в привычном виде. — Лург! Куртка ведь новая была!
— Я подберу тебе что-нибудь внутри, — нервно отмахнулась Бакумэ. — Идем.
То, как проходили сквозь толпу баб это отдельная история. Пытаясь сохранить лицо, пятились они мелкими-мелкими шажками. А в разрезе того, что было их с избытком, запинались, матерились сквозь зубы, но взгляд от меня оторвать не могли. Тресси то, всё еще пыталась протолкнуть воздух в легкие, что получалось так себе. Сжавшаяся на земле в комок, выглядела она, признаться, жалко.
— Ты не говорил, что первородный! — зло прошипела Бакумэ.
Ну вот, не придется ходить вокруг, да около, дополняя свою легенду.
— Ты и не спрашивала, — пожал плечами, остановившись на входе.
