– Совершенно верно, – согласился Алан. – Такая опасность есть. Поэтому нельзя начинать движение в любой произвольный момент. Сначала нужно задать бортовому компьютеру аналитическую задачу на просчет траекторий всех планет и астероидов в нашей и соседних звездных системах, а также фиксацию курсов вергийских военных звездолетов. В результате он вычислит промежуток времени, когда препятствий на прямолинейном пути не будет. Конечно, скорее всего, такой промежуток окажется малым, в несколько секунд, или даже – всего лишь в одну. Только тогда наш полет получится удачным.
– Но это тоже само по себе очень рискованно, – напряженно произнес бортинженер.
– Разумеется, рискованно, – вступил в разговор Рилонда, который до сих пор лишь молча внимательно слушал. – Однако становиться мишенью для вергийцев рискованно не меньше.
– И все же на такое трудно решиться, – мрачно вздохнул атонский пилот.
– Но другого выхода из нашего положения нет, – констатировал король. – Я доверяю Алану.
– Я тоже, – серьезно сказала Энита.
– И я, – присоединился Гаренда.
– Ну, а я-то всегда был с вами, – легко улыбнулся Дайо.
Посовещавшись с коллегами, Вейго огласил вердикт:
– Мы тоже голосуем за твое предложение, Алан.
– Ну что ж, – бортинженер поднялся. – Пойду готовить модуль.
– Если все получится, и мы останемся живы, – подытожил атонский пилот, – то это будет прорыв в космическом кораблевождении.
– Это будет прорыв во всех смыслах, – усмехнулся Алан. – Спасибо всем за поддержку. Итак… Будем прорываться.
Он вернулся в кабину и задал компьютеру расчет. Вскоре результат был готов: благоприятные секунды, в количестве трех, ожидались через четверть часа. Вновь пройдя в пассажирский отсек, проинструктировал всех сразу:
– Перегрузки начнутся при достижении деформационным модулем пиковой мощности в состоянии покоя. Подготовиться нужно обязательно. Опустите кресла до лежачего положения. Пристегнитесь. Голову откиньте назад, у нее должна быть опора. И – максимально расслабить тело. Неприятные ощущения продлятся минут пять-семь. После старта должно стать легче.
Все принялись послушно опускать спинки сидений и пристегиваться.
Вновь усевшись на свое пилотское место, он распорядился:
– Запускайте деформационный модуль. И в течение пяти минут – усиление мощности до предельной. И сами – тоже ложитесь.
– Есть, – четко отозвались бортинженеры.
Наблюдая, как в тягучей, клейкой белой массе с алыми и синими всполохами постепенно тонет корабль, он думал о том, что вот опять – в зоне его личной ответственности оказываются человеческие жизни. И опять среди них – самые дорогие, самые значимые для него…
Он всегда хотел быть не просто пилотом, а очень хорошим пилотом. Во время учебы штудировал не только преподаваемые дисциплины, но и – по собственной инициативе – различные научные исследования, относящиеся к теории полетов. Изучал до самой глубины. На практике выполнял в космосе по-настоящему сложные и замысловатые задания. С блеском сдал выпускные экзамены, в том числе и летную часть. Он был уверен в себе. И все же понимал – никакое лавирование, никакие увертки от лазерных лучей, и даже от метеороидов при сломанной защите по степени риска не могли сравниться с тем, что он собирался сделать сейчас. В его распоряжении будут только три секунды…
Да, он был убежден, что пузырь не взорвется. Но все же возможность такого старта пока изучена только теоретически. Кто знает, какие непредсказуемые побочные эффекты могут возникнуть?
«Доверяю», – сказал Рилонда. И Энита смотрела на него со спокойной уверенностью. Она привыкла, что ее Алан – герой. И никто не догадывался, что героям тоже иногда бывает страшно…
Конечно, страх не повлияет на его решительность. И все-таки отвратительным, тягучим ощущением он расползается по сердцу. Но что это? Кажется, при воспоминании о взглядах Эниты, Дайо, Рилонды – он, страх, съеживается, гаснет… Доверие, надежда, любовь – все это явственно читалось в них… И тепло, загорающееся при этом внутри, уничтожает страх. В памяти вдруг отчетливо проступила картина их знакомства, первой беседы – уже давней, той, в ресторане «Галилея». Как у него тогда захватывало дух – и от робости, и от счастья одновременно. Он непроизвольно улыбнулся…
– Мощность максимальная, – доложил бортинженер.
И тотчас же он почувствовал, как могучая сила обрушилась на него тяжеловесным прессом. Он повернул голову – трое его коллег распластались на своих местах, дыша мучительно и трудно. Атонский пилот слабо прошептал:
– Как же ты поднимешься?
– Спокойно, – с усилием выговорил Алан. – Поднимусь.
Он не стал опускать свое кресло и пристегиваться – чтобы проще было добраться до пульта управления. Тяжесть давила на горло, на легкие, заставляя судорожно хватать и сглатывать воздух. В висках шумело, голова словно налилась свинцом. Но, когда до заветных секунд осталось немного, он напряг все свои мускулы и всю волю и начал подниматься…
