Секунду она помедлила, дав попытку Тьерри признаться самой, и после, не получив ответа, решила добыть его силой – впившись пронизывающим взглядом в глаза Тьерри. Но ее атака встретила преграду – волшебница, без всякого сомнения, знала окклюменцию и неплохо применяла ее в действии. Тогда Мэри решила добыть правду с помощью других умений – боевых. На ее заклинание Тьерри ответила своими чарами, что, столкнувшись с заклинанием Мэри, рассыпались золотистыми искрами. Этот разноцветный фейерверк ознаменовал начало долгой битвы, во время которой Мэри не думала ровно ни о чем, только без устали махала волшебной палочкой, насылая порчу, трансфигурируя, отражая вражеские чары. Но, что бы она ни делала, Тьерри просто не хотела проигрывать, и сражалась ни на жизнь, а на смерть, удивляя Мэри своим мастерством. Но усталость вскоре дала о себе знать – и волшебницы сражались уже с меньшим рвением, то и дело лишь в последний момент отражая заклинания. В конце концов, Мэри, почувствовав, что сейчас упадет на пол от усталости, вместо того, чтобы отразить очередное заклинание Тьерри, просто уклонилась от него, и, вспомнив о Защите Медальона Единорога, торопливо пробормотала спасительные слова, вложив в них всю свою надежду на победу, одновременно сжимая медальон в ладонях. Тьерри насмешливо улыбнулась, посылая, как она полагала, заклинание, что должно было положить конец затянувшемуся сражению, но исход своего поступка поняла слишком поздно, только когда отраженное от сверкнувшей на миг защиты Мэри заклинание метнулось к ней, поразив прежде, чем Тьерри смогла хоть что-то предпринять. Мэри, видя, как хозяйка дома безвольно падает на пол, находясь без сознания, мысленно обругала себя за забывчивость – ведь она могла бы с самого начала победить, задействовав в битве медальон. Но хоть сейчас вспомнила – когда почти проиграла своей умелой противнице.
Торопливо приведя в чувство Тьерри и, вызнав у нее то, что было необходимо Волан-де-Морту, Мэри, изменив напоследок память своей жертве, устремилась в особняк для отдыха и отчета о выполненном задании Волан-де-Морту.
— Значит, стоит тебе только привыкнуть к относительной легкости выполнения тех заданий, что я тебе даю, и ты тут же начинаешь думать, что для постоянного успеха тебе нужно лишь одно заклинание,— говорил Волан-де-Морт после рассказа Мэри о сегодняшнем происшествии.— Подобное отношение к выполнению моих поручений непозволительно, это уже не просто беспечность.
— Наверное, теперь меня оправдают лишь несколько часов пыток?— предположила волшебница со странным равнодушием – словно то, что говорил Волан-де-Морт, ее никоим образом не касалось,— или какое-то наказание, подобное этому?
— Пытки?— недоуменно переспросил Волан-де-Морт,— что ты, нет – я знаю нечто более действенное – что действительно заставит тебя, Мэри, постоянно помнить об осторожности и учитывать все свои возможности. Скажем, как ты смотришь на то, чтобы оказаться окруженной недружелюбно настроенными по отношению к тебе людьми, мракоборцами? Согласись, уж там-то ты вполне реализуешь все свои возможности.
— Что? Добровольно я на это не пойду!— возмутилась Мэри, глядя на Волан-де-Морта. Тот с сомнением хмыкнул, угрожающе блеснув глазами:
— А я, разве, спрашивал твоего согласия? Это приказ, Мэри, и не выполнить его ты не сможешь. Или ты думаешь иначе?
Тяжело вздохнув, волшебница отрицательно покачала головой, даже не имея желания спорить – она слишком хорошо понимала последствия такого поступка.
— Что же, ты просто так, безо всякой на то причины отдашь меня в руки врагу? Лишь для того, чтобы преподать мне урок?
— Нет, не только для этого. Ты, открыто появившись в каком-нибудь доме, отвлечешь на себя внимание мракоборцев, в то время как я с остальными Пожирателями смерти осуществлю свой недавно задуманный план, о содержании которого тебе знать ни к чему,— сказал Волан-де-Морт, предупреждая вопрос Мэри.
— Когда?— спросила волшебница отрывисто, уже начиная представлять свою будущую роль.
— Завтра,— уточнил Волан-де-Морт, и, немного подумав, добавил,— ну, в крайнем случае – дня через два, не позже. Тебе сообщат, когда именно.
Мэри коротко кивнула, подумав, что если ей сообщат о начале выступления посреди ночи, то обрекут ее на провал – будет высшей удачей то, что ей удастся открыть глаза, а ведь нужно еще сражаться…
Быть может, такие мысли были чересчур пессимистическими, все случилось именно так, как она и предполагала. Уже через день после того, как Волан-де-Морт сообщил Мэри ее задачу, ее разбудил один из Пожирателей — как раз в то время, когда она, измученная работой, которой пришлось заниматься до поздней ночи, почти засыпала.
— Я же говорил тебе, чтобы ты постоянно ожидала сообщения от одного из своих коллег,— сказал Волан-де-Морт, нахмурившись при сонном виде Мэри,— и, так как ты…
— Можешь не продолжать, я знаю свою роль,— зевнула волшебница, чуть не вывихнув челюсть,— я – жертва мракоборцев…
