Сейчас она хотела побыть одна, поэтому радовалась своему одиночеству, идя по зимнему лесу. Но оно было недолгим – в какой-то момент из-за деревьев показалась золотистая кобыла-единорог. Мэри с радостью узнала в ней Сильву, и та, судя по короткому мелодичному ржанию, тоже узнала свою спасительницу. Легко и грациозно подбежала к ней, подставив шею и гриву под руки волшебницы... Но она даже не успела приласкать кобылу — та сорвалась внезапно с места, и застыла в двух ярдах от удивленной Мэри, словно хотела, чтобы она шла за ней. И волшебница пошла вглубь леса вслед за Сильвой, что, уже не останавливаясь, двигалась все дальше и дальше.
С каждым шагом становилось все темнее и темнее, вскоре Мэри ничего уже вокруг не видела, кроме слабо светящегося в темноте силуэта Сильвы. Вот она остановилась, чуть отойдя в сторону с тропы – как бы предоставляя волшебнице возможность пройти первой. Мэри не стала медлить, и, обойдя Сильву, увидела, что та не зря звала ее за собой – под ближайшим к ней буком лежал на мерзлой, не покрытой снегом земле красавец-единорог, что, по всей видимости, умирал – дыхание его было редким и прерывистым, с натугой, прикрытые глаза говорили о боли и отчаянии. Волшебница, испытав острый укол жалости, опустилась перед единорогом на колени и попыталась прикоснуться к нему, но тот гневно всхрапнул, широко раскрыв глаза в муке, дернул головой, пытаясь проткнуть ее своим длинным рогом. Но сил для этого ему было явно не достаточно – он тут же обмяк, закатив глаза.
«Он же умрет так!»— подумала Мэри в отчаянии, но, вспомнив, как Кэт успокаивала Сильву, быстро нашла выход. Прошептала еле слышно ласковые слова, что возымели эффект – единорог, чуть ожив, сам потянулся к ней. И только тогда Мэри увидела ее – большую, ужасающую своим видом рану на боку единорога – точь-в-точь как та, что была у Сильвы неделю назад. Она попыталась залечить ее, шепча магические формулы исцеляющего заклинания, но тщетно – края раны, не успев сойтись, тут же расходились вновь. Волшебница в отчаянии пробовала снова и снова, но результата не было... И лишь жар пробудившегося от обычного оцепенения медальона вернул ей надежду – она взмолилась ему о помощи, сжав ладонью левой руки, правую же положила на рану, что сочилась серебристой кровью все больше и больше. И тут же почувствовала сильный ток энергии, что дарил ей медальон – под воздействием этой энергии края раны начали медленно затягиваться. Несколько томительных минут, что показались Мэри долгими часами – и от раны остался лишь продолговатый рубец. Единорог был спасен, обессилив медальон и Мэри полностью – она почувствовала, как закружилась голова, накатила тошнота единой волной, и все, что окружало ее, начало тонуть во мраке...
Что-то легкое коснулось щеки волшебницы, приводя ее в себя – исцеленный единорог, глядя на нее с благодарностью, щекотал Мэри своей роскошной гривой, что сейчас ясно светилась. Едва волшебница встала на ноги, единорог поднялся на дыбы, призывно заржав – словно собирал своих собратьев. Ему вторила Сильва, что легкой рысцой приблизилась к единорогу.
Мэри на всякий случай еще раз осмотрела единорога, но больше никаких ран не нашла – и едва она закончила, спасенный единорог нетерпеливо сорвался с места вместе с Сильвой. Пара мгновений – и волшебница осталась в одиночестве. Она направилась в замок, размышляя по дороге над тем, кто же так ранит единорогов. Это было либо какое-то существо, обитавшее в лесу, либо человек, что теперь наверняка ранен. Стоит порасспросить Хагрида об этом, может, он знает что-либо?
Мэри осуществила свою задумку назавтра, перед завтраком – и Хагрид, услышав от нее о раненых единорогах, одним лишь своим видом показал, что отлично знает, что именно в Запретном лесу могло нанести им такие раны. Но говорить не стал – до тех пор, пока за расспросы не взялась Кэт: услышав от Мэри о том, как она чудом спасла того единорога, волшебница таким суровым тоном потребовала от Хагрида правды, что он мигом струхнул и сдался.
— Хорошо, я расскажу,— вздохнул он,— но только не здесь. Идемте ко мне.
Ни Кэт, ни Мэри спорить не стали, и уже через пять минут узнали, в чем проблема.
— Рунослед?— переспросила Кэт пораженно,— в нашем лесу? Что же я его раньше не видела?
— Он обитает на дальней окраине нашего леса, так далеко ты заходишь редко,— ответил Хагрид, пряча глаза,— он вообще-то не хищник, но, видимо...
Кэт громко фыркнула:
— Не хищник? Это он-то? Да зимой он, не найдя ничего другого, и не одного единорога убить может! Ведь он умный до жути! Удивительно, как еще Жемчуг жив остался!
Мэри перевела недоуменный взгляд от Хагрида на Кэт.
— Подождите, какой еще рунослед? Скажите мне, хотя бы, кто это такой!
Кэт, опомнившись, протянула:
— Совсем забыла, что о них мало кто слышал. Рунослед — это трехголовая змея оранжевой окраски с черными полосами на спине. И длина ее – иногда больше двух метров. Одна из его голов – стратег, поэтому-то он и смог застать врасплох даже осторожных единорогов. Хагрид, если я сейчас услышу, что это ты привел его в наш лес...
