— Ты поняла, что Миа страдает от чувства вины выжившего. Я этого не видел — был в раздрае, не замечая, что происходит с другими. Твои слова не нашли отклика у Мии, но нашли у меня. И я решил позволить себе жить, а не просто существовать. И постепенно я снова стал реальным человеком… пусть и далеко не таким, как прежде. То, что вышло из этой оболочки, было покрыто шрамами и почернело, и пришлось много поработать, но это стало большим улучшением по сравнению с зомби, которым я был годами. — Харли понятия не имела, что сказать, всё ещё не оправившись от факта, что Джесси был там в тот день, когда она отвезла Мию в дом на колёсах её тёти. — Ты сказала, что не хочешь менять или исправлять меня. Детка, ты уже сделала это. К сожалению, это лучшее изменение. — Что не так уж и здорово. — Ты ошибаешься, если считаешь, будто я ощущаю вину за то, что заявляю на тебя права. Я бы никогда не пришёл к тебе с чувством вины на плечах. Это было бы несправедливо по отношению к тебе. Но чувствовал ли я когда-то вину за то, как сильно хотел тебя? Да… больше, чем ты думаешь. Я ненавидел себя за это. Но справился. Я здесь, с тобой, потому что ты мне нужна.
Харли сглотнула.
— Хорошо.
— Нет, потому что ты, кажется, не видишь, насколько важна для меня. — Джесси обхватил её лицо руками и тихо добавил: — Когда мне было четырнадцать, девочка с золотистыми глазами вернула меня из мёртвых. Она заставила меня захотеть жить. Спасла от ада, который я сам себе устроил. Как эта девушка могла не стать для меня важнее всего на свете, Харли? Скажи.
Господи, она сейчас заплачет.
— Прекрати, — прохрипела она.
— Скажи, почему я не мог захотеть сделать её счастливой, чего бы это ни стоило
Харли бы попятилась, если бы уже не стояла у стены.
— Я сказала, остановись.
— Скажи, почему я не мог захотеть оставить её и заявить, что она моя.
— Серьёзно, прекрати.
— Скажи, почему я не мог её полюбить.
От шока она резко втянула воздух.
Джесси запустил руки ей в волосы.
— Да, малыш, я люблю тебя, и всегда буду. — Он прижался губами к её губам. Поцелуй вышел жёстким. Напористым. Жадным. Почти диким. Её вызывающий привыкание вкус доводил до безумия; Джесси всегда жаждал его, всегда горел для него. Всегда горел ради Харли.
Первобытное, мощное желание охватило его, заставляя тело напрячься, а член затвердеть до боли. Джесси наклонил голову Харли так, как хотел, углубляя поцелуй. Он завладел её ртом, будто это необходимо для выживания… И так и было; ему нужна Харли.
Одной рукой она сжала его волосы, а другой царапала затылок, требуя большего. Именно это она и получит.
Харли зашипела, когда Джесси прикусил её нижнюю губу до крови. Облизав следы от проколов, чтобы облегчить боль, он поднял её ногу и закинул себе на бедро. Он тазом копировал движения языка. Харли стонала, притягивая ногой его ближе. Она чувствовала себя пустой. Возбуждённой. Беспокойной. Почти как кошка во время течки.
— Ты нужен мне.
Охваченный чувством собственничества, Джесси разорвал когтями её одежду, когда она сорвала с него футболку и расстегнула ширинку.
— Хорошо, потому что я хочу тебя. — Её кошачьи глаза светились примитивной похотью, которая поразила его до глубины души. — Сейчас.
Харли обняла его за шею, и Джесси резко поднял её, жёстко обхватив бёдра. Он впился в неё взглядом тёмных глаз, и сердцевина запульсировала от неприкрытой одержимости, отразившейся в его чертах. Джесси резко толкнулся вперёд, погружаясь по самые яйца в неё.
— Твою мать, — выдохнула она, впиваясь когтями в его спину.
Джесси застонал, когда её горячее лоно стиснуло его член, такая тугая и скользкая, что он мог бы кончить в эту секунду.
— Обними меня крепче.
Она стиснула его, и они оказались так близко, как только могли быть два человека. Затем он начал входить в неё грубыми, собственническими движениями. Волчьи чувства подогревали каждый толчок.
— Моя кошечка, — прорычал Джесси ей в рот. И на этот раз она не сопротивлялась. В её взгляде не было даже проблеска вызова. — Ты принадлежишь мне? — Его тон заставлял отрицать то, что, как они оба знали, было правдой.
— Да, — прохрипела она, и увидела, как в его взгляде вспыхнуло мужское одобрение.
— Тогда покажи мне горло. — На её лице мелькнула лёгкая насторожённость. Он не был удивлён, что она всё ещё сопротивляется. — Это не значит подавить твою доминантность, Харли. А означает отдать то, что уже принадлежит мне — всё. — Тем не менее, она мешкала, ведя внутреннюю борьбу. — Покажи, — прорычал он. Наконец, она откинула голову, обнажив горло. Он, чёрт возьми, почти кончил. — Умница.
Харли крепко держалась, когда темп стал зверским, и Джесси яростно вонзался в неё, ворча и рыча в шею. Её кошка наслаждалась диким сексом. Джесси так сильно впился в её бёдра, что Харли поняла, останутся синяки, но ей было всё равно. Ей нравились небольшие метки, которые он оставлял. Нравилось, каким грубым и агрессивным он мог быть. Любила его. Любила его всем своим существом, так же, как и кошка.
— Джесси, я сейчас кончу. — Она чувствовала, как оргазм стремительно приближается.
Он укусил её за горло.
