Через несколько дней из газет всем стало известно, что Виктору Краму решением Визенгамота по делу о покушении на здоровье национального героя было запрещено посещение магической Британии на ближайшие пять лет. А затем его выдворили за пределы страны, отправив документы по инциденту в правоохранительные органы на его родину. Ни Гарри, ни Северус на заседании Визенгамота не присутствовали, доверившись правосудию, потому что у них не было ни малейшего желания видеть того, кто оказался готов так эгоистично сломать жизнь человеку лишь из-за своих былых ошибок, личного эгоизма, зависти и разрушительной ревности. Поттер только выставил обязательное условие – нигде в доступной для обывателей документации не должно фигурировать, каким именно зельем его пытался отравить Крам, обозначая снадобье лишь как несмертельное. Собственно, поэтому и было принято столь мягкое, как по мнению общественности, решение суда о наказании.
Студенты Хогвартса, распрощавшись с гостями, принялись наверстывать учебную программу, жизнь школы постепенно вошла в привычную колею. Любительский театр впереди еще ожидало выступление в Министерстве. Необходимости в частых репетициях не было, но по выходным театральная труппа собиралась, чтобы не потерять навыки, а заодно они строили планы на то, какую постановку разучат в следующем семестре. Все так привыкли к своему театру, что не желали с ним расставаться. Пусть ему было далеко до профессионального, но ребята вкладывали душу в свою работу и гордились собственными успехами у публики. И каким бы странным это ни казалось, но Снейп полностью их поддерживал, хоть он уже и выполнил условия договора с директором, обеспечив к празднику Победы «изюминку» для гостей школы.
Однажды, решив заглянуть к Гарри перед репетицией, Гермиона стала свидетелем того, что явно не было предназначено для ее глаз. Дверь в покои Поттера оказалась чуть приоткрытой, и Гермиона, не задумываясь, шагнула внутрь – посреди комнаты стояли, обнявшись, профессор Снейп и Гарри и целовались.
– Мне стоит снять баллы с Гриффиндора? – Северус первым увидел Гермиону, впавшую от удивления в ступор.
– Но я ничего не сделала! – возмутилась пришедшая в себя Гермиона, переводя взгляд с вопросительно заломившего бровь Снейпа на озорно усмехнувшегося Поттера.
– Вы вошли в комнату без стука и подглядывали, мисс Грейнджер! – упрекнул Снейп, продолжая обнимать Гарри за плечи.
– Я больше не буду. И вообще! Гарри, ты мог бы и предупредить, что…
– О чем предупредить? – заметив замешательство подруги, Поттер продолжал улыбаться, отлично поняв, что она имела в виду. – И как ты себе это представляешь? – он покачал головой. – Рон, Гермиона, профессор Дамблдор выделил мне отдельные комнаты для того, чтобы я был поближе к своему партнеру, – Гарри выделил фразу тоном, словно показывал, как нелепо она прозвучала бы, если бы именно таким образом он решил признаться друзьям в настоящем положении дел. – Так, что ли? И еще… Ты же понимаешь, что мне эта поблажка дана только из-за моих «незаслуженных заслуг» по устранению Волдеморта? Я не хочу снова выглядеть особенным в чужих глазах, но и отказываться от предложенного мне не собираюсь. К тому же… Ты же помнишь наш разговор о том, чем нам стоит заняться в будущем? – Гермиона кивнула ему, подтверждая, что не страдает провалами памяти. – Профессор Флитвик согласился стать моим наставником и предложил мне ученичество по теории чар. Так что с января я на законных основаниях буду занимать эти комнаты.
– Да… Я все понимаю. Это просто здорово. Но все же… – Гермиона покачала головой, останавливая себя. – Я рада за вас. И простите, что помешала, – она взяла себя в руки, осознавая, что сейчас не время для серьезных разговоров. – Рону все равно сам будешь рассказывать о ваших отношениях, – бросила она напоследок перед тем, как покинуть комнату. В ее голосе прорвались мстительные нотки обиженной недоверием подруги – Уизли хоть полным ханжой и не был, но в свое время вволю попил крови Поттера, когда тот встречался с Седриком.
– Как-нибудь справлюсь. Или… – Гарри посмотрел на Северуса. – Может, нужно, чтобы и Рон нас просто увидел? А? И объяснять ничего не придется.
– Тогда уж лучше давай поцелуемся в Большом зале, чтобы абсолютно ни у кого не возникало вопросов по поводу наших отношений, – фыркнул Снейп.
– Давай. Я не против, – согласился Гарри и получил в ответ еще один пренебрежительный хмык и взгляд из серии «Поттер, я не самоубийца».
А затем Северус его поцеловал – нежно, требовательно и страстно одновременно, так, как умел делать только он один, утверждая свое право на место в жизни рядом с Поттером. И Гарри стало абсолютно все равно: кто, когда и при каких обстоятельствах узнает о них с Северусом. Главное – они вместе и так будет всегда, он в этом не сомневался ни на миг.
