– Северус! Северус, ты уже встал?! – зов Дамблдора разбудил чутко спавшего Снейпа. Посмотрев на сладко посапывавшего Гарри, Северус довольно улыбнулся и подумал: «А как тут не встать?». Конечно, до полноценного секса у них не дошло – Поттер пока был не готов к подобному – но и без этого их близость была изумительно приятной. Осторожно поднявшись и набросив мантию на голое тело, Северус отправился в гостиную, где в камине обнаружил магическую проекцию директорской головы.
– Что случилось, Альбус? – сонно поинтересовался Снейп, уже догадываясь, за каким соплохвостом Дамблдор разбудил его.
– Минерва волнуется – мистер Поттер не ночевал в факультетской спальне, – сообщил Дамблдор причину своего раннего «визита».
– Мистер Поттер проходит курс интенсивной терапии. В Больничном крыле искать его не стоит. Еще вопросы есть? – Северус не собирался открыто объяснять, где находится Гарри.
– Значит, с ним все в порядке? Вот и хорошо, Северус. Я сегодня же распоряжусь выделить Гарри отдельные апартаменты – ему нужен покой после отравления. К тому же специфичное лечение требует уединения, – голова Дамблдора, словно сотканная из языков магического пламени, закивала собственным словам. – Ты не станешь возражать, если комнаты Гарри будут по соседству с твоими? Вдруг ему понадобится помощь…
– Делай, как знаешь, Альбус, – хмыкнул Снейп, догадываясь, что через минуту Дамблдор будет приплясывать по собственной спальне – не зря же он так подталкивал их с Гарри друг к другу. Северус дураком не был и понял, что Альбус нашел способ, как привязать национального героя к Хогвартсу, хотя бы и через их партнерский союз. Поэтому и не стал заявлять, что понятия не имеет, где Поттер провел эту ночь.
Вернувшись в спальню, он застал Гарри уже проснувшимся.
– Что там случилось?
– Альбус проверял, здесь ли ты провел ночь, – заметив удивленный взгляд Поттера, Северус рассмеялся и пересказал их с Дамблдором разговор.
– Получается, он не против того, чтобы я был у тебя? – Гарри задумался, а потом предположил: – А не специально ли он провернул всю эту аферу с театром, чтобы свести нас?
– Ты жалеешь? – Северус поразился проницательности Поттера.
– Пф-ф… Я с прошлого года… Ой! – Гарри практически проболтался, что уже давно имел виды на Снейпа.
– Что ж, раз всех устраивает подобное положение дел, то, может, продолжим лечение? – Северус притянул Поттера в объятия и наградил жарким поцелуем. Он прекрасно понял, о чем заикнулся Гарри, и это наполнило его душу уютным теплом.
***
Рон и Гермиона удивились решению директора выделить Гарри отдельные апартаменты и попытались выяснить, чем это было вызвано. Однако они так и не добились от друга внятного ответа – чем же именно Крам пытался его отравить. Поттер прекрасно понимал – скажи он открыто, что его чуть не лишили мужской силы, и тогда от вопросов и вовсе отбоя не будет. Гарри сообщил им, что основанием для покушения стала зависть, и это вкупе с другими причинами являлось истинной правдой, так что он не соврал, хоть и не рассказал всего. А отдельные комнаты ему понадобились якобы для того, чтобы не мешать другим студентам – он теперь из-за специфических лекарств плохо спит по ночам, и поэтому днем ему тоже иногда нужно немного отдохнуть. Это, по сути, тоже было правдой, пусть и завуалированной размытыми формулировками. Рон только покивал на его объяснения и предположил, что иметь отдельные апартаменты, как преподаватели – это круто. Гермиона же подозрительно посмотрела на Гарри, догадываясь, что тот от них что-то скрыл, но допытываться не стала, поставив перед собой задачу – со временем узнать всю правду. Что, собственно, ей и удалось к концу семестра.
С Сириусом Блэком, конечно же, пришлось поговорить откровенно – с ним экивоки, как с друзьями, для объяснения не подошли бы. На удивление, бури негодования, которую Гарри предполагал услышать в ответ на свое признание, что любит Северуса, он так и не дождался. Сириус честно высказался, что предпочел бы видеть рядом с Гарри симпатичную девчонку, но вмешиваться в личную жизнь крестника все же не намерен. Он лишь пообещал свернуть Снейпу шею, если тот обидит Гарри, и напомнил, что двери дома на Гриммо всегда открыты.
