— Я... я, наверно, пойду спать, Гарри.
Гарри схватил девушку за руку, чтобы помешать ей сбежать в спальню. Взяв её за подбородок, он повернул голову девушки так, чтобы их глаза встретились.
— Не делай этого, Гермиона, — тихо сказал он. — Я знаю, что это причиняет тебе боль, но ты не можешь сбегать и оставаться наедине со своей болью. Может, проведём вечер в Комнатах Мародёров? Уверяю, Сириус и Ремус не станут возражать.
Гермиона улыбнулась, сжав его руку.
— Ты замечательный друг, Гарри, — искренне сказала она. — Немногие парни стали бы терпеть то, что тебе пришлось выносить последние пару недель. Я знаю, что Сириус и Ремус не будут возражать, но я не могу убегать к ним всякий раз, когда меня что-то огорчает. Порой человеку нужно разобраться во всём самому. — Встав на цыпочки, Гермиона чмокнула Гарри в щёку. — Со мной всё будет в порядке, обещаю.
Гарри отпустил её, а в голове его звучал один вопрос.
* * *
Учитывая, что следующий день был последним днём занятий перед рождественскими каникулами, сложно было сосредоточиться хоть на чём-то, кроме уроков и разговоров о вечеринке Слагхорна, которая должна была состояться вечером. Сириус и Ремус удивились, услышав, что Гарри будет сопровождать Гермиону
За последние несколько месяцев большинство студентов свыклись с тем фактом, что «знаменитый Сириус Блэк» является их «советником». И свободное время Сириуса таяло с каждой новой неделей. Блэк прослыл беззаботной личностью, дающей безумные советы, позволяя обратившимся к нему приходить к более рациональному решению своими силами. Однако беззаботным он был, только если вопрос не требовал от него «серьёзности». Это редко, но случалось. Возможно, именно поэтому студенты довольно холодно восприняли объявление профессора Дамблдора о том, что после Рождества к обязанностям советника вернётся Ремус. Не то чтобы он им не нравился, нет. Просто Сириус сам половину времени вёл себя, как подросток, и ученикам казалось, что они рассказывают о своих проблемах скорее другу, нежели взрослому.
Все эти месяцы выздоровление Ремуса шло семимильными шагами, частично оттого, что он стал подопытным кроликом для Гарри. Каждую неделю тот пытался вылечить какое-то отдельное заболевание, и каждый раз ему это удавалось, пусть и частично. Зато парню стало гораздо легче «вызывать» свою способность в нужный момент. Гарри теперь мог даже немного контролировать её, не то что раньше. Ремус ещё не полностью оправился, и вряд ли этого стоило ждать в ближайшее время. Теперь он принимал пищу в Большом зале, и его даже видели прогуливающимся по коридорам замка в компании Сириуса, но вот матчи по квиддичу он, определённо, ещё не скоро сможет посещать. Роль же советника была ему вполне по силам. К тому же, приняв её на себя, он позволит Сириусу принимать более активное участие в делах Ордена. Что это были за дела, Гарри не имел ни малейшего представления, но у него было предчувствие, что в рождественские каникулы они это ещё обсудят.
Со всеми проблемам Гарри только и не хватало, чтобы Рон повёл себя по отношению к Гермионе, как безразличный эгоист, но именно это и случилось на Трансфигурации. Они перешли к трансформации человека, и поэтому весь класс сидел перед зеркалами. Им было задано изменить цвет своих бровей, что было невероятно трудно. И первая же попытка Рона оказалась довольно комичной и впечатляющей одновременно. Вместо того, чтобы изменить брови, Рон сумел обзавестись странными на вид усами, больше похожими на руль от велосипеда. Гермиона рассмеялась вместе со всеми, кто сидел рядом. Но Рон решил отомстить исключительно ей. И весь оставшийся урок он передразнивал манеру Гермионы подпрыгивать на месте, стоило профессору МакГонагалл задать вопрос.
Это довело Гермиону до слёз, и она бы сбежала из класса, если бы Гарри ни схватил её за руку и едва слышно ни принялся убеждать, что не стоит обращать внимания на Рона и Лаванду с Парвати, посчитавших поведение Рона забавным.
— Он просто придурок, Гермиона, — тихо сказал Гарри. — Если ты покажешь, что это тебя задевает, то, считай, что он победил. Не позволяй ему это. Выкинь его из головы. Помни, все парни — бесчувственные идиоты, думающие лишь о квиддиче.
Гермиона рассмеялась — Гарри использовал её же слова — и вытерла слёзы. Когда подруга успокоилась, Гарри вернул своим белым бровям прежний цвет и смерил Рона сердитым взглядом. Он с трудом верил, насколько низко готов был опуститься Рон, только чтобы произвести впечатление на Лаванду и восстановить свою гордость. Гарри был уверен, что их дружба перешла точку невозврата. Потому что будет чудом, если Гермиона простит всё это, даже учитывая тот факт, что у неё ещё были чувства к этому мерзавцу.
