— Нам пора, Гарри, — тихо произнёс профессор Дамблдор, беря Гарри за локоть, и они вместе вернулись обратно в кабинет директора. — Стоит заметить, что Хепзибах Смит умерла два дня спустя после этого визита. — Дамблдор сел, жестом пригласив Гарри последовать его примеру. — Виновным признали домашнего эльфа Хоки, заявив, что он добавил яд в какао хозяйки.
Усевшись, Гарри удивленно уставился на Дамблдора. Меньше всего он ожидал услышать нечто подобное. Судя по тому, что он видел, Хоки предано служил Хепзибах Смит.
— Это невозможно, — наконец ответил он. — Как он смог?
— Я разделяю твои сомнения, Гарри, — серьёзно произнёс Дамблдор. — Уверен, ты заметил схожесть обстоятельств смерти этой женщины и семейства Риддлов. В обоих случаях кто-то другой признавался в содеянном и брал на себя вину. Хоки помнил, как положил что-то в какао хозяйки, вот только это оказался не сахар, а неизвестный, но от этого не менее смертельный яд. В итоге решили, что эльф не намеревался этого делать, но по старости мог совершить ошибку...
Гарри откинулся на спинку, переваривая новую информацию. Учитывая, как волшебное сообщество обращалось с эльфами, в подобном решении не было ничего удивительного. Хоки был очевидным подозреваемым, и не было никакой необходимости расследовать дело дальше.
— То есть Волдеморт изменил его воспоминание и забрал то, что он посчитал своим по праву, — заключил Гарри.
Дамблдор кивнул.
— Согласен, — сказал он, — но пропал не только медальон. Семья Хепзибах обыскала весь дом, обнаружив, что оба самых ценных сокровища покойницы пропали без следа: и медальон, и чаша. Но поскольку в доме было множество укромных мест, на то, чтобы понять, что вещи действительно пропали, ушло очень много времени, а к тому моменту помощник из «Борджин и Баркс» уже успел уволиться и исчезнуть. Никто не смог его найти, и очень долгое время о нём не было ничего слышно.
— Но зачем? — недоуменно спросил Гарри. — Я ещё могу понять, почему Волдеморт посчитал необходимым забрать медальон, но чаша-то ему зачем была нужна? В чём смысл?
— Чаша принадлежала одному из основателей Хогвартса, Гарри, — ответил Дамблдор. — Полагаю, Волдеморт по-прежнему ощущал сильную привязанность к школе и не мог сопротивляться желанию заполучить такой предмет. На мой взгляд, были и другие причины, но я прошу тебя проявить терпение и не спрашивать меня о них. Как ты видишь, судя по этому воспоминанию, Волдеморт совершил ещё одно убийство, но на этот раз мотивом была не месть, а личная выгода. Он украл две эти вещи в точности так же, как когда-то обирал других детей в приюте, а после украл кольцо у своего дяди.
Так, значит, Волдеморт был клептоманом. Это уже вызывало беспокойство. Одно дело быть массовым убийцей, а другое — массовым убийцей, коллекционирующим вещи своих жертв. Надо быть совсем уж больным.
— А теперь поговорим о том, что было дальше, — продолжил Дамблдор, поднимаясь на ноги. Обойдя стол, он взял следующий стеклянный флакон со стола, на котором теперь остался стоять только тот, что принёс Гарри. — Между воспоминанием Хоки и этим прошло десять лет. Можно лишь гадать, чем занимался Волдеморт всё это время. Нам предстоит увидеть одно из моих воспоминаний. По-моему, это была наша последняя встреча перед войной.
Пока Дамблдор выливал серебристое содержимое флакона в Омут, Гарри поднялся на ноги. Он не упустил горечи в голосе профессора, как и выражение его лица, внезапно сделавшего из него старика. Покачав головой, Гарри нырнул в Омут и приземлился в том же кабинете, из которого только что отбыл. Фоукс спал на своей жёрдочке, а за столом сидел Дамблдор, практически идентичный тому, что стоял рядом с ним. Единственное различие было в том, что у сидящего обе руки были здоровы, а лицо чуть моложе. Кабинет же выглядел так же, разве что на улице шёл снег, наметая сугробы.
Раздался стук в дверь, и молодая версия Дамблдора сказала: "Войдите".
Дверь открылась, и на пороге показался совершенно другой Волдеморт. Он представлял собой странную смесь Тома Риддла и нынешнего Волдеморта. Глаза ещё не стали змеиными и красными, но от красоты Тома Риддла не осталось и следа, словно черты его лица неисправимо исказились, превратившись в восковую маску. А чёрная мантия делала его лицо ещё бледнее, чем оно, вероятно, было в действительности. В общем, вид у него был такой, словно он мог помереть в любой момент. Никак иначе это описать было нельзя.
— Добрый вечер, Том, — как ни в чём не бывало произнесла молодая версия Дамблдора. — Не хочешь присесть?
— Спасибо, — ответил Волдеморт, присаживаясь в кресло перед столом директора. — Смотрю, вы стали директором. — Его голос стал выше и холоднее, чем помнилось Гарри. — Достойный выбор.
— Рад, что ты одобряешь, — ответил Дамблдор с вежливой улыбкой. — Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?
