Гарри довольно быстро переоделся и принялся умываться в прилегающей к комнате ванне. Ему совершенно не хотелось выходить наружу. Никто, кроме Ремуса, мадам Помфри и пары учителей, не знал, что в прошлом он не раз проводил здесь ночи. Так он мог избежать внимания, шепотков и вопросов, которые обязательно последуют, если об этом узнают больше людей. А Гарри не сомневался, что это произойдёт. Учителя наверняка станут говорить об этом, решая, что они могут сделать, чтобы помочь, а значит, кто-нибудь сможет их подслушать. Он был сыт по горло вниманием, свалившимся на него в сентябре, и добавки сейчас совершенно не хотелось.
На его плечо опустилась рука, и Гарри испугано дёрнулся, быстро отскочив в сторону. Взмахнув запястьем, он сжал палочку в руке и указал ею в сторону предполагаемого противника. Дыхание участилось, а рука, державшая палочку, была так напряжена, что задрожала. Неизвестный шагнул назад, подняв руки. Только тогда до Гарри дошло, что «нападавшим» был никто иной как его опекун. Ремус. В глазах защипало, Гарри выронил палочку и повалился на колени. Он ведь мог навредить Ремусу. Он мог... он почти...
Его обхватили руками и крепко сжали.
— Всё в порядке, Гарри, — тихо сказал Ремус. — Всё уже закончилось. Здесь он тебе не сможет навредить.
Если бы только Гарри мог поверить ему.
— Я мог...
— ...но не сделал же, — перебил его Ремус. — И не сделаешь. Ты никогда не сделаешь ничего, не поняв, кто именно перед тобой. Если тут кто и виноват, то это я. Я думал, ты слышал, как я подошёл. Гарри, ты не виноват. Понимаешь? — Когда Гарри ничего не ответил, Ремус вздохнул и поднял парня на ноги. — Пойдём, волчонок. Давай вернёмся в Комнаты Мародёров. Там мы сможем заняться, чем захочешь, договорились?
Гарри кивнул и позволил Ремусу вывести себя из комнаты в кабинет Дамблдора, а затем и к камину. Кабинет директора исчез во вспышке зелёного пламени, и на его месте возникла гостиная Комнат Мародёров. Гарри тут же устроился в своём любимом кресле перед камином и уставился на огонь, вновь вернувший свой естественный рыжий цвет. Он даже забыл, что не один, пока перед ним не возник Ремус с подносом еды в руках.
— Поешь, Гарри, — сказал Ремус, протянув ему поднос и сев в ближайшее кресло. Гарри хотел было запротестовать, но промолчал, заметив взгляд опекуна. — Понимаю, у тебя, возможно, нет настроения, но хотя бы попробуй. И хватит забивать свою голову мыслями, а то знаю я тебя.
Гарри скривился, отправив вилку с омлетом в рот. Порой он ненавидел эту осведомленность опекунов.
— А ты сам? Будешь есть? — тихо спросил он.
Ремус чуть улыбнулся.
— Я уже поел, — ответил он. — Вчера вечером я разговаривал с Сириусом. — Гарри тут же в ужасе поднял взгляд на Ремуса. — Я обязан был ему рассказать, Гарри. Он твой крёстный. Он имеет право знать, когда с тобой что-то случается. Он имеет право знать, через что ты прошёл... и проходишь. То, что Волдеморт стёр твои воспоминания...
— Я не хочу об этом говорить, — быстро перебил его Гарри. — Можем мы просто забыть...
— ...забыть, что у тебя кое-что украли? — с удивлением спросил Ремус. — Нет, я не собираюсь забывать об этом лишь потому, что ты не хочешь говорить о том, что может оказаться правдой и чего ты боишься. Боишься того, что могло ещё случиться за те дни, что тебя держали в плену. Боишься того, чего страшился весь год — что Волдеморт всё ещё каким-то образом контролирует тебя.
Гарри продолжал молчать, тыча вилкой в еду. И как только Ремусу всегда удаётся его раскусить? Да, Гарри боялся, что Волдеморт, возможно, контролирует его. Возможно, он будет бояться этого до тех пор, пока Волдеморт не умрёт. Пусть их связь давно не проявлялась, Гарри знал, что контролирует-то её Волдеморт, а не он сам. Технически он был отдан на милость Волдеморта. Об этом знали все, но никто никогда не поднимал эту тему.
— Прежде ты мог поговорить со мной в любой момент, Гарри, — продолжил Ремус с лёгкой мольбой в голосе. — Ты всегда доверял мне, даже когда не доверял самому себе. Что же изменилось? Почему ты не можешь поговорить со мной об этом?
Очень хороший вопрос, но ответа на него у Гарри не было. Чем эта ситуация отличалась от того, что он переживал в прошлом? Почему нечто столь незначительное, казалось, переворачивало всё с ног на голову? В этом просто не было смысла. Он переживал куда худшее в физическом, ментальном и эмоциональном планах. Он так много преодолел. Почему же сейчас он не мог просто забыть об этом и жить дальше?
— Я не знаю, что должен сказать, — наконец признался Гарри, не сумев найти других слов. — Думаю, мне просто нужно время всё это переварить.
Ремус тихо вздохнул, усаживаясь обратно в кресло.
— Я дам тебе время, Гарри, но мы ещё поговорим об этом сегодня, — сказал он беспрекословным тоном. — Учитывая твою реакцию в комнатах директора, я не могу отпустить тебя в башню Гриффиндора, пока ты не перестанешь подрыгивать от каждого шороха.
