— Да нет, конечно, — признался он и обхватил Гарри рукой за плечи. — Хотя я и верю в каждое слово. Ты хороший человек, Гарри. Не знаю, сколько человек могли бы пережить то, что пережил ты, и всё ещё считать, что в них нет ничего особенного. Ты
Гарри содрогнулся при мысли о комнате, забитой людьми, требующими ответов или, того хуже, жалеющими его из-за того, что он побывал в плену у Волдеморта. Что ему им сказать? Он не был готов рассказывать правду! Он не был готов открыться им! Он вообще не был уверен в том, что расскажет им хоть о чём-то, в том числе и о своей эмпатии, и о целительстве.
Ремус, похоже, понял, о чём думает Гарри.
— Всех заранее предупредили, чтобы они не беспокоили тебя, Гарри, — мягко сказал он. — Кроме того, мы с Бродягой будем рядом.
— Мы никогда не оставим тебя одного, — сказал Сириус со стороны двери, чем напугал Гарри и Ремуса. Ухмыльнувшись, он вошёл в комнату и повалился в изножье кровати. — Дамблдор зайдёт сегодня днём, чтобы занести Омут памяти, но у него есть одна просьба. — Сириус повернулся на бок и посмотрел прямо на Гарри. — Он спросил, не можешь ли ты положить туда воспоминания и о твоей дуэли с Волдемортом. Министерство требовало от него информации о том, что случилось той ночью, и он считает, что лучше показать им это, чем дать им забрасывать тебя всякими сложными вопросами.
Гарри скривился при мысли о том, что его окружат министерские работники и репортёры.
— Так... эм... у меня неприятности из-за того, что случилось в министерстве? — взволновано спросил он.
Сириус сел, внезапно приобретя неуверенный вид.
— Ну, не то чтобы у тебя неприятности, — осторожно ответил он, — но пресса пронюхала про то, что ты сражался с Пожирателями и Волдемортом... и что в деле замешано пророчество. Никто не знает, о чём именно говорилось в пророчестве, ведь запись была уничтожена, но они знают, что оно о тебе и Волдеморте. «Пророк» просто помешался на этом. Они называют тебя «Избранным».
Гарри в полнейшем ужасе уставился на Сириуса. Этого не может быть. Его лишили всякой надежды на нормальное существование. Он также не упустил сарказма в голосе Сириуса, когда он сказал «Избранный», и понял, что крёстный тоже не рад подобному развитию событий.
— Гарри, успокойся, — утешающе сказал Ремус, заботливо погладив Гарри по спине. — Этому суждено было случиться. Нам уже никак не изменить это, но в наших силах не дать этому повлиять на то, что мы делаем, и на те решения, которые мы принимаем. — Гарри медленно кивнул, пытаясь привести свои чувства в порядок. Ремус перенёс своё внимание на Сириуса. — Значит, министерство хочет, чтобы Гарри стал их знаменем, — заключил он. — Есть ещё что-то, о чём нам стоит знать?
Сириус пожал плечами.
— Только о новом министре, Руфусе Скримджере, — сказал он, раздражённо закатив глаза. — До этого он был главой Аврората. Он определённо делает всё, что может, но слишком уж зациклился на просьбах к Дамблдору о встрече с Гарри. По какой-то причине Скримджер не верит, что я не позволяю директору видеться с моим крестником.
— Даже не представляю почему, — ухмыльнувшись, сказал Ремус. — Я слышал о Скримджере. Он явно лучше подходит на пост министра, нежели Фадж, но я всё равно удивлён, что на этот пост не была избрана Амелия Боунс.
Сириус пожал плечами.
— Полагаю, что «быть министром» в то время, как Волдеморт и Пожиратели Смерти заполонили министерство, это не такая уж увлекательная перспектива, — сказал он. — На самом деле она, кажется, даже не расстроилась из-за того, что избрали Скримджера. Впрочем, я не могу винить её в этом. Я бы тоже не захотел становиться министром в такие времена. Что бы ты ни делал, всё равно найдётся кто-то, кто будет недоволен.
— Сириус, в работе министра всегда так, война или нет, — возразил Ремус, оглянувшись на Гарри, который, кажется, всё ещё пребывал в состоянии шока. — Кажется, кое-кого новости совсем не обрадовали. Думаю, давление всё-таки доконало его. Возможно, нам стоит отменить сегодняшний праздничный ужин.
Сириус передвинулся так, чтобы сесть слева от Гарри и обнял парня за плечи.
