На лестнице послышались шаги, и все обернулись, увидев Сириуса, помогающего Ремусу спуститься. Виктор поспешил к ним и, как только мужчины добрались до последней ступени, помог Сириусу почти что донести Ремуса до свободного дивана. Ремус облегчённо вздохнул, опускаясь в более удобную позицию. Теперь, вблизи огня, стало шокирующе очевидно, насколько бледным и истощённым было его лицо. Всем было видно, как сильно Сириус беспокоится о своём лучшем друге, и, если быть честным, Гарри не мог винить его в этом.
— Виктор, зелья Ремуса на кухне, — тихо сказал Сириус. — Думаю, парочка из них ему бы сейчас не помешала.
— Сейчас, мистер Блэк, — кивая, сказал Виктор и поспешил на кухню. Через секунду он вернулся, неся с собой в руках четыре разноцветные бутылочки. — Какие вам нужны?
Сириус взял два пузырька из четырёх, откупорил их и протянул Ремусу. Было бы забавно смотреть, как Ремус передёргивается от ужасного вкуса зелий, если бы те не были ему столь нужны. Лицо Ремуса тут же обрело краски, а усталость, казалось, исчезла. Тонкс подошла к Сириусу, ободряюще положила руку ему на плечо и что-то зашептала на ухо. Сириус оглянулся через плечо на Гарри, а затем кивнул Тонкс. Оба они были такими серьёзными, что это казалось неправильным.
Тонкс переместилась первой, усевшись на свободное место в конце дивана и похлопав Ремуса по ноге. Сириус же двинулся к Гарри. Парень не смог сдержать улыбки, когда Сириус опустился рядом с ним и обнял его за плечи. Виктор, похоже, не знал, стоит ли ему остаться или уйти, но тут Тонкс указала ему на свободное место. Гарри был совсем не против. Учитывая всё произошедшее, Виктор имел право быть здесь.
— Дамблдор, — напряжённо сказал Сириус.
Профессор Дамблдор вздохнул.
— Сириус, я знаю, что ты всё ещё не в восторге от меня, но, заверяю тебя, я, как и ты, хочу помочь, — искренне сказал он. — Я хочу помочь Гарри поправиться. — Он засунул руки под мантию, одной достав оттуда маленькую коробочку, а другой — палочку. Постучав по коробочке, он увеличил её и открыл. Внутри оказался Омут Памяти. — Скажите, когда вы будете готовы.
Гарри уставился на неглубокую каменную чашу с необычной резьбой по краю. Яркая, бело-серебристая субстанция вращалась внутри под дуновениями несуществующего ветра. Он пользовался Омутом Дамблдора лишь один раз — во время последних рождественских каникул, когда им нужны были доказательства того, что во время отработок Амбридж незаконно использовала Кровавое Перо. Гарри казалось, что всё это было в прошлой жизни, но, смотря на Омут, он невольно подумал, что текущая ситуация очень похожа на ту. Вновь возникла необходимость в его воспоминаниях, чтобы подтвердить правдивость информации.
Сириус достал палочку.
— Всего пара воспоминаний, малыш, — заверил он.
Гарри кивнул и закрыл глаза, прислонившись к Сириусу. Он почувствовал, как палочка осторожно коснулась его виска, и приготовился сосредоточиться на любом воспоминании, о котором попросит крёстный. Воспоминания могли причинить боль только в том случае, если им это позволить. Гарри знал это. Он уже проходил через это прежде, пройдёт и ещё раз. Ему просто нужно помнить о том, что пережитые ужасы не могли никак повлиять на его настоящее.
— Сначала твоя дуэль с Волдемортом в министерстве, — мягко сказал Сириус.
Гарри сосредоточился на дуэли, произошедшей той ночью. Он вспомнил об отчаянье, которое охватило его, когда он пытался выстоять против того, кто легко мог убить его. Он вспомнил, как Волдеморт пытался убедить его, что Дамблдор его боится, и как пытался оправдать свои безумные поступки. Гарри вспомнил изматывающую битву на мечах, которая случилась в ходе дуэли. Он вспомнил, как чувствовал, что слабеет, как готовился умереть. Он проиграл ту дуэль и погиб бы, если бы Дамблдор не появился.
— Хорошо, Гарри, — сказал Сириус, прерывая размышления Гарри. — Теперь воспоминание о той ночи, когда ты покинул Хогвартс. — Гарри быстро открыл глаза, в ужасе уставившись на Сириуса. — Я знаю, что это болезненное воспоминание, Сохатик, но я думаю, что некоторым людям... — Сириус кивнул на Дамблдора, — стоит
Гарри нехотя закрыл глаза и сосредоточился на той ночи, когда он очнулся и увидел своего опекуна. Он вспомнил голос, который постепенно убедил его, что ему нужно уйти. Он вспомнил Хогвартс, Фоукса, своё письмо Сириусу, Грипхука в Гринготтсе на Диагон-аллее и как очутился в номере отеля. Несмотря на ситуацию, Гарри не мог не вспомнить, как вёл себя Фокус той ночью. Феникс вёл себя почти как человек.
