— Это я, кабальеро, — ответил нежный голос, от которого у белого лиса дрогнуло сердце.
— Вы! — вскричал он изумлённо и радостно. — Вы синьорина? Здесь, на корабле, но разве вы не остались на Такаригуа? Сон это или явь?
— Это действительно я, — ответила молодая лайка.
Отбросив кинжал, белый лис устремился к девушке. Он протянул к ней лапы и припал губами к кружевам её платья.
— Вы здесь! — повторил он в волнении. — Но как вы здесь оказались?
— Я не решаюсь сказать, — ответила смущённо девушка.
— Нет, говорите всё, сеньорина.
— Я… Я хотела быть с вами.
— Значит, вы меня любите? Скажите, это правда, синьорина?
— Да, — прошептала она едва слышно.
— Благодарю вас… Теперь я спокойно смогу смотреть в лицо смерти.
Вынув огниво и трут, он высек огонь, зажёг свечу, но задвинул её подальше в угол, чтобы свет не падал на море.
Молодая лайка не отходила от окна. Закутавшись в белую кружевную шаль, она прижимала лапы к груди, словно стараясь удержать сердце, стремившиеся выскочить наружу. Склонив милую головку на плечо, она не сводила огромных блестящих глаз с белого лиса, казалось позабывшего о своей вечной печали, ибо счастливая улыбка не сходила с его лица.
Несколько минут они не сводили друг с друга глаз, словно не веря признаниям. Наконец Деон, взял девушку за лапку, подводя её к кровати.
— Я слишком долго хотел услышать от вас этого признания, синьорина. Я боялся… но теперь с вами, меня больше ничего не устрашит! — после этих слов, белый лис мягко приподнял голову Анариаты за подбородок и его губы мягко сплелись с её.
Теперь Деон был твёрдо уверен, что больше не будет колебаться, насчёт предсказанной ему судьбы. Он любит эту девушку, а она любит его в ответ. Отныне он полностью выбросил все сомнения.
Оставшиеся время было только для них двоих. Как бы не хотел Деон быть максимально долго в тёплых и нежных объятиях молодой лайки, вскоре должна была начаться битва.
Нехотя, влюбленные встали с кровати, и быстро оделись. Деон был рад тому, что было между ними, но всё-таки, он хотел знать, как Анариата оказалась на корабле, поэтому решил всё разузнать.
— Теперь признайтесь, синьорина, каким чудом вы оказались здесь, хотя я оставил вас в своём доме на Такаригуа. Я всё ещё не верю своему счастью.
— Я скажу всё, кабальеро, если вы обещайте простить моих сообщников.
— Ваших сообщников?!
— Одной мне было бы не под силу проникнуть на корабль и пробыть в каюте четырнадцать суток.
— Я ни в чём не могу отказать вам, синьорина, и ослушникам нечего бояться: я так благодарен им за этот приятный сюрприз. Но кто же они?
— Венс, Ким и Шоко.
— Так это они! — воскликнул белый лис. — Мне следовало бы догадаться самому… Но как вы добились этого? Ослушников пираты расстреливают, синьорина.
— Они были уверены, что не огорчат своего капитана, ибо догадались о нашей любви.
— А как вас привели сюда?
— Ночью, переодевшись матросом, я прошла с ними на корабль, и никто ничего не заметил.
— И вас спрятали в одной из кают? — спросил, улыбаясь, белый лис.
— Да, по соседству с вами.
— А куда девались эти проказники?
— Они всё время прятались в трюме, но частенько заглядывали ко мне, чтобы разделить со мной трапезу.
— Ах, какие хитрецы! Трогательная преданность! Они готовы принять смертные муки, лишь бы видеть нас счастливыми. И всё же, кто знает, как долго продлится наше счастье… — добавил он с печалью.
— Но почему же? — спросила с беспокойством девушка.
— Потому что через два часа взойдёт солнце, и я должен буду вас покинуть.
— Так скоро? Не успели мы порадоватся нашему обоюдному счастью, как вы уже думайте о разлуки! — воскликнула с горестным изумлением герцогиня.
— На рассвете в заливе начнётся одно из самых грозных сражений, в которых когда-либо участвовали звери моря с Такаригуа. Восемьдесят орудий откроют огонь по бастионам, за которыми прячется мой смертельный враг, и шестьсот пиратов пойдут на них штурм с решимостью победить или умереть, синьорина, и я поведу их к победе.
— Рискуя своей жизнью! — вскричала она с ужасом, а из глаз брызнули слёзы обиды и страха за любимого ей лиса.
— Моя жизнь в лапах Зверя-Покровителя.
— Но поклянитесь, что вы будете беречь себя!
— Не забывайте, что я ждал два года этого дня! Чтобы свершилась наконец месть…
— Но что же сделал этот зверь, если вы питаете к нему такую ненависть?
— Я вам говорил, что он убил трёх моих братьев и совершил низкое предательство.
— Но какое?
Белый лис нахмурил брови и принялся шагать, стиснув клыки. Внезапно он остановился и, подойдя к девушке, с нескрываемой тревогой следившей за ним, сел рядом с ней на край кровати и проговорил:
— Выслушайте меня и рассудите сами, справедливо ли я ненавижу этого зверя. С тех пор прошло десять лет, но я помню так, словно это было вчера…
***
Когда в Старой Империи неожиданно вспыхнула гражданская война. Когда к власти стал пробиваться самопровозглашенный Император Персеваль, со своими подручными, я и три моих брата были на стороне старой власти, как и множество другой аристократии. Вместе мы стали сопротивляться новой власти.
