Эскадра, послушная приказу своего отважного предводителя, легла в дрейф. Матросы высыпали на палубу, чтобы принять участие в сражении в качестве простых зрителей, однако они были уверенны, что имперский корабль долго не продержится, так как перевес был на стороне пиратов.
Имперцы дрались не щадя сил. Их пушки яростно грохотали, стараясь то ядрами, то картечью сбить мачты и повредить оснастку пиратского судна, пытавшегося взять их на абордаж. Убедившись в численном превосходстве врага, имперцы лавировали, чтобы избежать бортового удара со стороны противника или возможного соприкосновения с ним, и всё время поворачивались к нему носом.
Разъярённый упорным сопротивлением врага и желая как можно скорее покончить с ним, Олас безуспешно пытался сблизиться с имперским кораблём, но под конец вынужден был уйти в сторону, чтобы не подставлять своих зверей под залпы картечи.
Перестрелка между обоими кораблями, повредившая множество парусов и оснастки, продолжалась три долгих часа, и тем не менее огромный имперский штандарт всё ещё развевался на прежнем месте. Шесть раз пираты ходили на абордаж и шесть раз имперцы отбрасывали их назад, но на седьмой пираты ворвались на вражеский корабль, и отважным защитникам пришлось сдаться.
Эта победа, воспринятая как счастливое напутствие, было встречено шумными криками пиратов, тем более что во время сражения ” Адефагос», войдя в небольшой заливчик, обнаружил ещё одно имперское судно, вооружённое восемью пушками, и после краткой перестрелки заставил его сдаться.
Осмотрев захваченные корабли, пираты увидели, что на большом из них находился богатый груз: ценные товары и слитки серебра, а на малом, которого атаковал Олас — порох и ружья, предназначавшиеся для имперского гарнизона вблизи подконтрольных Империи островов.
Высадив на ближайший берег оставшийся в живых экипаж обоих кораблей, чтобы не возиться с пленными, и устранив повреждения на мачтах, эскадра к концу дня снова двинулась в путь и взяла курс на Яниссари.
Обогнав миль на пять остальные корабли, «Адефагос» вновь пошёл впереди всех, поскольку, как я уже говорил, ему было поручено вести эскадру прямиком до Кайбо.
Деону белому не терпелось поскорее разведать путь, ибо он опасался, что какой-нибудь из имперских кораблей заметит, куда направляется его мощная эскадра, и уведомит губернатора Кайбо или адмирала Сальгара.
Потому он почти не покидал капитанского мостика, где спал ночью на бамбуковом лежаке, завернувшись в плащ.
Через три дня после захвата двух вражеских бригов «Адефагос» обнаружил у берегов Яниссари тот самый линейный корабль, что совсем недавно ему пришлось брать на абордаж неподалёку от Кайбо, оставленный из-за урагана у берегов этого острова.
Он по-прежнему шёл без грот-мачты, но моряки укрепили переднюю и заднюю мачты и, поставив запасные паруса, обнаруженные на борту, спешили добраться до Такаригуа, дабы не угодить в лапы имперцам.
Расспросив о здоровье раненых, оставленных на имперском линейном корабле, Деон белый взял курс на юг, торопясь поскорее добраться до Кайбо.
Переход через Астральное море обошёлся без происшествий: на всём пути море оставалось спокойным, и в ночь на четырнадцатый день с момента выхода эскадры с Такаригуа пираты увидели мыс, обозначенный небольшим маяком, предупреждавшим мореплавателей о входе в малый залив.
— Наконец-то! — воскликнул Деон. — Уже завтра убийца моих братьев получит по заслугам… — Подозвав Моргана, поднявшегося на палубу, чтобы сменить капитана, он распорядился: — Вся эскадра пройдёт к озеру, а завтра, на рассвете, нагрянет внезапно на Кайбо.
— Сойдём на берег? — задал вопрос горностай.
— Да, вмести с буканирами Оласа. Во время обстрела бастионов с моря мы нападём на них с суши, дабы помешать губернатору укрыться в Гибритаре. Приготовьте к утру шлюпки для высадки на берег и поставьте на них мортиры.
— Хорошо, капитан.
— Я поднимусь на рассвете, — добавил белый лис, — пойду надену боевые доспехи и подготовлю оружие.
Оставив мостик, он спустился в кают-компанию, направляясь к себе в каюту. Открывая дверь, он вдруг почувствовал, что в салоне пахнет тонкими, хорошо знакомыми духами.
— Странно! — удивился белый лис, слегка пошмыгав чёрным носом. — Не будь я уверен, что герцогиня осталась на Такаригуа, я поклялся бы, что она где-то здесь.
Он огляделся, но никого не увидел. Вдруг ему показалось, что в углу, рядом с широким окном, выходившим на море, белеет чья-то фигура.
Белый лис никогда не терял присутствия духа, но, подобно зверям своего века, был суеверен и при виде фигуры, застывшей в углу, почувствовал, что на лбу у него выступает капли холодного пота.
— Неужели это тень Лорна красного? — прошептал он, отступая в сторону. — Неужели он хочет напомнить мне о силе клятвы, которую я дал? Видно, душе его неспокойно на дне моря, где покоится его тело…
Но тут же, устыдившись своего страха, этот отважный и гордый зверь выхватил из-за пояса “Мизирикорд” и двинулся навстречу тени.
— Кто это? — сухо спросил он. — Отвечайте, или будет плохо.
