— Вспомнила! — говорю я, и Мирна отпускает мою руку. — У него есть скорпион на спине, на уровне сердца. Но откуда ты об этом знаешь? Ты ведь говорила, что видишь его впервые.
— Я не знаю Инсилая. Но судя по татуировке, он — любимый ученик моего отца. Сыновей у Локи нет, выходит, Слово Мага перейдет Илаю. Он наследник семьи, преемник Школы Скорпиона. Понятно, почему отцу не понравился выбор. Таур может убить наследника Слова. Это катастрофа.
— Слово мага? — не поняла я.
— Да, это основное богатство семьи. Уходя, Маг отдает его самому достойному из сыновей или избранному из учеников.
— Это действительно просто слово? — заинтересовалась я.
— Я точно не знаю. Спроси у Инсилая, он наследник.
Мы вернулись в город, когда уже совсем рассвело. По улицам спешили люди и телеги с овощами, которые волокли на себе Волшебники, Маги и Чародеи. Их можно было узнать по обнаженным по пояс фигурам, исполосованным кнутом спинам и изможденным лицам. Кое-кто из местных жителей тоже впрягался в телеги и повозки, но они были в длинных рубахах, никто не смел подгонять их плетью, а на усталых лицах хоть иногда появлялось подобие улыбки. Видно, местная беднота жила не многим лучше рабов, а лошади, быки и буйволы в этом измерении начисто отсутствовали.
Наконец я смогла как следует рассмотреть город. На окраине — серые покосившиеся домишки, одноэтажные, маленькие, похожие на сараи. Ближе к центру — добротные каменные дома. Двухэтажные, с балкончиками и башенками, но все равно серые, как грязная майка. Самое высокое сооружение в Альваре — ратуша. От одного ее вида, мрачного и зловещего, делается страшно. Удивительный мир: ни птиц, ни животных. Люди хмурые, испуганные, с несчастными глазами. Какой-то толстяк в черном кафтане с золотыми пуговицами промчался мимо нас на колеснице, запряженной четырьмя рабами. Пыль поднял такую, что я минут пять чихала. Как они здесь живут, ума не приложу.
А вот так и существуют. На базаре, например, вовсю кипела жизнь. Народ покупал и продавал, торговались, ссорились, били по рукам при удачной сделке. Ну и смешной у них язык! Если закрыть глаза, кажется, что и не в Ваурии я вовсе, а в весеннем лесу, птички поют, деревья шелестят, ветерок, красота, как скажет карикус Боря.
Мирна объяснила, что говорят здесь на старо-эйрском. То-то мне показалось, что мадам Катарина свистела немного не так. Современный язык страны Эйр сильно отличается от того, что в Альваре, но это для тех, кто понимает, а по мне — просто разные птицы щебечут, и вся разница.
Несмотря на кажущуюся хаотичность базара, торговая площадь была строго распланирована. Здесь продавали все: диковинные фрукты, странного вида овощи, одежду, обувь и, что самое страшное, рабов. Единственное, чего я не обнаружила на прилавках, так это мяса и рыбы. Интересно, для этого у них другой рынок, или это страна вегетарианцев? Надо будет спросить у Мирны. Торговцы живым товаром располагались в самом центре площади. Чтобы подойти к Инсилаю, надо было пройти мимо них.
Сектор для рабов был буквально набит связанными и скованными людьми. Продавцы в шикарных шелковых халатах расхаживали вдоль шеренги полуобнаженных людей и на всю площадь рекламировали живой товар. Продавали мужчин и женщин, детей и стариков, но покупатели, как я видела, интересовались только сильными здоровыми парнями и молодыми девушками. Остальной товар спросом почти не пользовался. Пока мы продирались сквозь толпу зевак и покупателей, в одном из рядов случилась громкая заварушка. На крик немедленно метнулись два охранника в зеленых камзолах.
— Что там происходит? — шепотом спросила я у Мирны.
— Какого-то Гарма обвиняют в торговле беглым рабом, — перевела она.
Крик усилился. Народ расступился. По мгновенно образовавшемуся проходу четыре охранника пронесли какого-то парня, привязанного за руки и за ноги к толстому деревянному шесту. Голова его была бессильно откинута назад, лицо залито кровью, на шее — серебряный ошейник со свободно волочащейся по земле цепью. Следом, размахивая руками и горланя, как стая карикусов, бежали два купца в шелковых халатах. Судя по ошейнику, спор возник из-за Чародея. Процессия проследовала к ратуше. Мы пристроились за ними и без приключений добрались до Инсилаевой клетки.
У помоста людей было немного, на Инсилая они внимания почти не обращали. Собственно, и смотреть было не на что: лежит себе человек и лежит, даже лица не видно.
— Надо принести воды, — напомнила Мирна. — Сейчас найду чашку.
Через несколько минут она вернулась с какой-то деревянной плошкой, полной воды.
— Иди, — она отдала мне чашку, — только будь осторожна. Тут полно шпионов, а за сочувствие осужденным могут запросто отправить в тюрьму. Может, лучше мне пойти?
— Нет, я сама.
Со своего угла я увидела, что Инсилай, наконец, зашевелился и приподнялся на локтях. Надо поспешить, пока он в сознании.
— Попробую. Не получится у меня, пойдешь ты. Давай свою мяту.
