Сила магии полностью

— Да, все нормально, — успокоила Мирна. — Он хорошо держится. Только очень волнуется за тебя. Это плохо. Он должен сконцентрироваться на своем «я», не отвлекаясь ни на что и ни на кого.

— Разве это возможно? — удивилась я. — Человек не может все время думать только о себе, так можно сойти с ума.

— Он не человек, — напомнила Мирна. — Он — Волшебник. Он может и умеет концентрироваться на любой капле крови своего тела и на каждой частичке своего духа. Это азы магии, известные даже начинающим Чародеям.

— А как он себя чувствует?

— Вполне сносно. Принимая во внимание, что с ним сделали, могло быть хуже.

— Я видела его спину, — насторожилась я. Ощущение, что мне все время что-то не договаривают, с каждой минутой становилось все отчетливее. — Судя по твоим словам, это далеко не все потери. Скажи, я чего-то не знаю?

— С чего ты взяла? — удивилась Мирна. — По-твоему, его избили недостаточно сильно?

— С ума сошла, он еле на ногах стоит!

— Тогда что еще ты хочешь узнать?

— Ничего, — вздохнула я. — Локки говорил о какой-то Черной Башне и опасался, что Инсилай не проживет и трех дней. Вдруг они еще что-нибудь с ним сделают? Я помню, Ваурия — ад для Волшебников. Мне страшно.

— Не бойся, — успокоила она меня. — Ты не Волшебник, а Илай доживет до Великой Битвы. Ешь, и будем собираться. Скоро стемнеет.

— Слушай, — вспомнила я утреннюю заварушку, — а что будет с тем парнем на базаре, с беглым?

— Если смогут доказать, что беглый, — заберут в императорские рабы, а продавца заставят выплатить компенсацию бывшему хозяину. А если нет — продавец подаст в суд за клевету, и завтра же продаст раба по дешевке в Баффало.

— Почему? Он же докажет, что не торгует краденым.

— Потому, что этот раб — из дорогих, а императорская компенсация маленькая. Скинув пару монет, он все равно останется в выигрыше. Купцы очень не любят скандально известный товар и избавляются от него при первой возможности.

— Ничего не понимаю.

— Потому-то ты и ешь гнилые викули, спишь под рыночным прилавком и шарахаешься от каждого шороха, а они пьют дорогое вино, ходят в шелковых халатах и торгуют рабами, — рассмеялась Мирна.

Дракон-хранитель возлюбил Анжелику и ходил за ней по пятам, как щенок. Лика сначала ворчала, а потом налила ему молока. Дракон осчастливился и стал тереться о ее ноги маленькими мягкими рожками. Анжелика смирилась и определила дракону место в углу кухни, где постелила ему старое одеяло. Карикус метался по квартире, ругался, требовал тапочки и вел себя совершенно непотребно, Наталья утверждала, что он ревнует.

Ронни, хоть и излеченный, был мрачнее тучи и, мучимый угрызениями совести, бесцельно шатался по квартире. Если сначала он еще мог утешаться мыслью, что вернулся за помощью, то теперь, в отсутствие Варвары, оставалось только считать себя трусом, бросившим друзей в смертельной опасности. Альвертина тоже была в миноре, но скорее, в знак солидарности, или просто хотела спать.

Вечер был посвящен рассказу Ронни о его приключениях в Санта-Хлюпино, Мерлин-Лэнде и Ваурии. О кознях мадам Катарины, заблокированном Варварой доме, о Черном Маге Локи и, наконец, о том, что Инсилай — Волшебник.