Альвертина сидела в Софкиной кухне на краю ванночки и, как боевые корабли, запускала в ней намыленные тарелки. Плавсредства крутились, сталкивались и шли ко дну, пуская мыльные пузыри. Адмиральша была мрачнее тучи. «Они меня бросили, — поняла она, когда вся компания не явилась к ужину, — ушли в Ваурию и даже чао не сказали. И это после того, как я их своими руками вооружила. Сама дура, надо было меньше с Оськой трепаться. А Ронни, свинья, хоть бы слово сказал. Небось, когда его маман к стенке приковала, во все глаза на меня таращился и ласковый был, как котенок. Надо было его в зачуланном подземелье на цепи оставить, точно б не сбежал. Как было прикольно: Ронни под боком, Алиса фикусом, маман в отсутствии… красота неземная. А теперь он, ясное дело, подался к Алиске, а я со своей самодеятельностью у разбитого корыта. Не зря я этой мыши белобрысой глазенки пыталась выцарапать, не ровно к ней Ронни дышит, так за три дня соскучился, что на всех парусах помчался. Правильно, все при любви, с полным удовольствием разбежались по приключениям, а я у самого синего моря, как золотая рыбка на выданье».
Дракон и карикус, чувствуя настроение Альвертины, притихли и попрятались. Доберманша подумала и тоже ретировалась. Зато пришла Софка и предложила прошвырнуться по Одессе.
— Нам тетя Вера прошвырнется, — буркнула Альвертина, покосившись на часы.
— Фиг ты угадала, — Софка достала из кармана двадцатидолларовую купюру. — Мать сама дала. Сказала, разменять и ни в чем себе не отказывать.
— Что это с ней? — насторожилась Альвертина.
— Нормально все, — успокоила Софка, — пошли, пока она не передумала. Ей ее Ван Дамм звонил, в гости напросился, я слышала.
— Кто звонил? — удивилась Альвертина.
— Кадр ее новый, — рассмеялась Софка. — Он, правда, здорово на Ван Дамма похож, только маленький до карманности.
— Настоящий не многим больше, — буркнула Альвертина.
— А ты его живьем видела? — тут же заинтересовалась Софка.
— Нет, в журнале каком-то его параметры прочитала. — Альвертина слезла с ванны и вытерла руки. — Сейчас переоденусь, и пойдем.
Дойдя до комнаты, она сообразила, что переодеться может только в купальник, так как, не рассчитывая задерживаться в Одессе, прибыла налегке и, кроме джинсов и майки, уже надетых на ней, не имеет никаких резервных шмоток. Больше того, у нее нет ни копейки денег на исправление этой несправедливости. Ну, правильно, зачем рыбкам деньги! Альвертина разозлилась еще больше, махнула рукой и вернулась в кухню.
— Пошли, — проворчала она.
— Ты ж переодеваться хотела.
