Третьи сутки на исходе, а Инсилай как в воду канул. Может, он в кого-то или во что-то превратился, и мы впустую тратим время? Нет, если он сам не объявится, нам его ни в жизнь не найти. Играть в прятки с Волшебником — дело неблагодарное.
Опять заревели глашатаи. На сей раз речь шла о наказании беглого раба. Судя по всему, у товарища было богатое на приключения прошлое: он обвинялся в побеге от хозяина, воровстве и убийстве. Нашел, где развернуться, в Альваре.
Мы с Мирной посовещались и решили отложить поиски до утра. Немного поспорили о месте для ночлега, но потом сошлись на нашей пещере. Заодно там можно было поправить наши финансовые дела, деньги в Альваре таяли, как айсберг в южном море. Спасибо Инсилаю, наколдовал нам целую бочку монет, на ближайшие дни должно хватить, а надолго мы здесь задерживаться не собирались.
Уже смеркалось, когда мы добрались до городских ворот. Тут нас притормозила стража. От страха и усталости я решил, что нас сейчас арестуют, и уже почти пустился в бега, когда Мирна схватила меня за рукав и на весь Альвар забасила:
— Опять нажрался до зеленых человечков! Куда рванул, ночь на дворе!
Я вовремя сориентировался и завел пьяным голосом какую-то песню. Стражники усмехнулись и проинструктировали нас:
— У столбов беглый раб, вор и убийца. Ваш гражданский долг — освежить его спину хорошим ударом. Плеть на камне.
Ленивым шагом мы направились к столбам. Привязанного к ним человека охраняли еще двое стражников. На полпути Мирна остановилась, уронила на землю монету и стала старательно искать ее в траве.
— Что стряслось? — с пьяной бесшабашностью спросил я, быстро входя в образ купца-алкоголика.
— Деньги потерял, — пробасил братец Муни, — посиди, пока найду, не дай бог упадешь.
Нашла место для отдыха — стражи вагон и мы гуляем. Я плюхнулся на траву рядом с Мирной и от нечего делать стал рассматривать человека у столбов. Он стоял на коленях, чуть нагнувшись вперед. Голова высоко поднята, но ни лица, ни волос не рассмотреть, так много на них грязи. Руки прикручены к столбам, ноги завалены булыжниками, на шее толстенная тяжелая цепь, спина исполосована так, что смотреть страшно.
— Это Инсилай, — прошептала Мирна, украдкой взглянув на распятого у ворот преступника.
— С чего ты взяла? — не поверил я.
— Его руки, его фигура, его джинсы, наконец. Что тут узнавать-то, с первого взгляда ясно.
Я присмотрелся к беглому рабу. Глупости, ничего не ясно. Несчастное забитое существо, обреченное на жестокое наказание. Что делать, те, кого он обворовывал и убивал, наверно, страдали ничуть не меньше.
— Это вор и убийца. Он просто ограбил, а может, и убил Илая, вот тебе и джинсы. Илай — Волшебник, дал бы он сотворить с собой такое? Что его держит у этих столбов? Подумаешь, цепь, на него даже плетуна не посадили! Волшебнику из простых веревок вывернуться — плевое дело, это даже я умею. А он стоит, страдает. Да у него еще и клеймо Таура на спине, ты что, не видишь? Его Волшебникам не ставят.
— Это Инсилай, — упрямо повторила Мирна. — Я чувствую, это он. Поверь мне.
— Ты видишь то, что хочешь увидеть, — разозлился я. — Это обыкновенный беглый раб, каких сотни в Ваурии. Опустившееся, забитое существо.
— Все рабы в Ваурии или Волшебники, или Чародеи, — напомнила Мирна. — По-моему, ты погорячился насчет опустившихся и забитых. Но у столбов точно Илай, я тебе гарантирую.
Бедная Мирна настолько устала от поисков, что готова в любом видеть Инсилая. Я бы сам был рад найти его, хоть бы и здесь, у городских ворот, но это не он, увы. Спина преступника была разбита в кровь, умеют здесь расправляться с неугодными. В другое время я, может, и посочувствовал бы несчастному, но сейчас не испытывал и капли жалости. Лучше б она не говорила мне про эти джинсы. Негодяй убил Инсилая из-за каких-то паршивых штанов, человеческая жизнь против старых джинсов. Я вложил в требуемый удар всю свою злость и силу. Ворюга у столбов дернулся и бессильно повис на привязанных руках, плеть рассекла кожу, оставив очередной рубец на его лопатках.
