— Мертвые и не прощаются, улетая в небеса, — усмехнулась Мирна. — Ты прав, что-то с Магистром не так. Он, похоже, схитрил и заманил Инсилая в ловушку.
— Слушай, это никогда не кончится, — покосился я на Инсилая. — Надо что-то делать.
— Надо, — согласилась Мирна. — Что?
— Попытаемся освободить его, — предложил я.
— Драться будем? — деловито уточнила она.
— Это вряд ли, — вздохнул я, — с моим-то брюхом и без оружия…
— Массой задавишь, — ехидно посоветовала Мирна.
— Не пойдет. Может, попытаемся подкупить стражу? Деньги есть, можно рискнуть.
— Откуда ты знаешь, какую взятку надо дать в Ваурии, чтоб ее взяли, а не швырнули в морду, или просто побоялись взять? Вот не получится из нас взяткодателей, что тогда? — посерьезнев, возразила Мирна. — Сдадут они нас Арси. В лучшем случае — тюрьма в Баффало, в худшем — стоять нам рядом с Илаем.
— Не желательно, — поежился я. — Мне одного раза хватило. А тебе и пробовать не советую.
— Понятно. — Она посмотрела на Инсилая, вздрогнувшего от очередного удара. — Господи, как же он все это терпит, мне смотреть на него больно.
— Мне тоже.
Мы замолчали.
— Знаешь, — призналась Мирна, — я подслушала его разговор с Натальей. Когда Илай шел спасать Локи и попросил ее проводить… Мне было любопытно, что он скажет, — она опустила глаза. — Я… ну, в общем, я почему-то подумала, что он про любовь ей будет говорить. Я хотела послушать.
— И как? — заинтересовался я.
— Он о другом говорил, — тихо сказала Мирна. — Говорил, что боится новой боли, и просил Наталью избавить его от мучений, если станет ясно, что другого выхода нет.
— Он не уточнил, каким образом это выяснится?
— Что? — не поняла Мирна.
— Ну, что выхода уже нет, — пояснил я.
— Он сказал… Подожди, сейчас дословно вспомню, — она прикрыла глаза и процитировала: — «Не допускай, чтобы я молил Таура о смерти… Если управишься с первого выстрела — я твой должник».
— Ни ружья, ни Наташки, ни Таура, — констатировал я. — Не повезло Инсилаю.
— Но мы-то здесь, — настаивала Мирна. — Таур обрек Илая на пожизненную пытку. В наших силах избавить его от страданий, и мы должны это сделать.
— Каким образом? — спросил я, хотя уже понял, что скажет Гаара.
— Он не должен терпеть эту боль. Это несправедливо. Помнишь, Отшельница говорила, что избавлением станет смерть с надеждой на возрождение.
— Ты перегрелась, борода, кто мы такие, чтоб решать вопросы жизни и смерти? Это слишком серьезно. Я не смогу, Мирна, у меня духа не хватит.
— Только так мы можем его спасти! — отрезала она. — Илай не человек, он Волшебник.
— Ты сумасшедшая, — ужаснулся я. — Убийство — страшный грех. А ты говоришь об этом так, будто собираешься зарезать курицу на ужин.
— Я согрешу во спасение, — ее глаза впились в бочки с водой. — Стоп, я знаю. Нужно дать ему воду смерти.
— Нет, Мирна. Может, я и трус, но на убийство не способен. У меня рука не поднимется лишить жизни человека, спасшего меня не однажды.
— Правильно, пусть мучается! Ты хоть на мгновение представляешь, на какие страдания обрек его Таур? Жизнь он, видите ли, отнять не может, да разве это жизнь? Это пытка! И в наших силах Илая от нее избавить.
— Но нас-то он не просил о помощи! Ты помнишь, что Илай говорил на лесной дороге?
— Сейчас он не может попросить ни о чем, он нем от заклятия.
— Мирна, я — против. Мое мнение имеет для тебя хоть какое-то значение?
Несколько ваурцев приблизились к Инсилаю, и он задергался в цепях под ударами плети, как марионетка в руках неумелого кукловода. Не глядя на меня, Мирна глухо произнесла:
— Ты очень огорчишься, если я скажу «нет»?
—
—
—
—
—
—
—
—
—
