Принесла она, как же, небось ликвидирует следы преступления, ведь ее девочка ангел, и на пакости не способна. Убил бы! Обмотал бедра полотенцем и толкнул дверь ногой, хватит с меня электропотрясений, а сухое дерево, если мне память не изменяет, неплохой диэлектрик.
Дверь резко распахнулась и я понял, что тряхнуло меня слишком сильно, до полного умопомрачения тряхнуло. В коридоре, замаскированном под Варварины хоромы, руки в боки, меня встретила Наталья. Эдакая царица Тамар среди звезд электрошокового происхождения. Закрыл глаза, ущипнул себя за руку и глубоко вздохнул: верное средство от галлюцинаций, миражей и прочих фантомов, проверенное. Открыл глаза. Все на месте. Наталья, коридор, ванная комната, между прочим, Варварина, и я посередине. Так. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Или меня шибануло током до одурения, или…
— А как же, — Наталья оказалась говорящим миражом. — Явился. Мы уж заждались, котеночек.
Все, я мертв. Я очень мертв, я сильно мертв, я мертвее не бывает. Эта стерва хуже ведьменка, Варвары и нахала Ронни вместе взятых.
— Откуда ты взялась, чудовище?
— Я-то никуда и не девалась, — а глазищами так и сверкает, будто испепелить меня задумала, бестия. — А вот где ты шлялся, котик мой мартовский?
Где я шлялся, это тебя не касается, а вот как меня сюда занесло, я и сам бы не прочь узнать. Стоп. Раз она об этом спрашивает, значит, в курсе, что в Гамбурге я не был. Выходит, это от Варвары привет, а не от малолетней хулиганки Альвертины. Это плохо, тут детскими шалостями не ограничатся. Надо сматываться, пока Наталья меня не втянула в диспут.
Пытаясь сохранить вид независимый со следами справедливого негодования, хотя в моем прикиде это довольно проблемно, по-шустрому ретируюсь к себе. Пока искал халат, вспомнил, что зеркальце мое в Хлюпино-Тартарово осталось. Это ж рехнуться можно от такой непрухи. Не иначе, завтра разборки будут. Самое лучшее, что можно сделать сейчас, так это исчезнуть отсюда и побыстрее. Или, на худой конец, прикупить себе новое зеркало для связи в ближайшей зеркалке. Но в холле, как назло, засели Наталья с Кирой. Господи, ну, сколько можно трепаться! Сегодня звезды точно заняли против меня круговую оборону. Разве что попытаться прошмыгнуть мимо подружек-болтушек, но ведь сразу начнется… А куда, а зачем, а почему? Нет, придется подождать, пока путь хоть частично освободится, мне сегодня слишком откровенно не везет, чтобы рассчитывать на удачу. Правда, есть еще черный ход, и нет, слава богу, мерзавца Ронни, но это уже последнее средство. Отбытие через черный ход — это вроде личной подписи под чистосердечным признанием, а я до таких высот искренности не дозрел.
Однако, хорошо я вжился в образ: вариант «стать по-быстрому мышкой-норушкой и на волю в пампасы» я даже не рассматриваю. Не время еще. Кем назвался, тем и живи. Это даже интересно, преодолевать волшебные сложности на уровне Чародея, ну, почти Чародея. Честно говоря, я бы не прочь отдохнуть минуток шестьсот, пока до разбирательства еще не дошло, а скандальное мое появление уже проехали. Только рановато на лаврах почивать, у меня еще кой-какие дела остались. Мало ли куда завтрашние разборки заведут, надо бы подстраховаться. Черт побери, как без связи-то плохо. Пришлось обнаглеть и залезть в святая святых — Варварины апартаменты. Убедился, что девицы все еще беседуют, и нахально воспользовался стационарной зеркалкой госпожи Волшебницы, благо код ее, на всякий случай, давно уже раздобыл. Илка, слава богу, оказалась на месте. Рассказал ей, где лежат мои избежавшие налогов миллионы, и попросил при случае вложить во что-нибудь надежное, если я вдруг на пару месяцев отлучусь. Сестрица сразу перепугалась:
— Во что ты опять ввязался? — приглушенно зашипела она. — Что случилось?
— Ничего, — успокоил я. — Просто хочу выгодно пристроить свои капиталы.
— Опять врешь, — не поверила Илка. — Куда ты собрался и зачем?
Хороший вопрос, только вот ответа я не знаю. Сам-то я никуда не собираюсь, а куда меня Варвара закинуть решит, если до гамбургской эпопеи докопается, это мне не ведомо. Хотя, если до нехорошего дойдет, я за себя не ручаюсь.
— Что я тебе такое сделал, что ты меня все время подозреваешь, сестренка?
— Да ты на себя посмотри, конспиратор! У тебя на роже написано, что гадость ты уже сделал, а поймать на ней тебя еще не успели. Локи в отсутствии, кто тебя вызволять будет, подумал?
— Придумаю что-нибудь, есть у меня одна идейка.
— Как мне твои идеи надоели, ты бы знал! Доиграешься когда-нибудь.
— Так. Иди, работай, — я отключился.
