– Ладно. Я знаю, у тебя сейчас много дел. Ты пришёл сюда сражаться за Божественную Правду. Жаль, что я не смогу тебе ничем помочь…
– Почему не сможешь? Из-за твоих глаз? Ну, Лео, это не помеха. Ты ведь хочешь мне помочь? Ну вот! Мы ещё придумаем, как это можно будет сделать. Кстати, а почему эти уроды выжгли тебе глаза?
Я даже вздрогнул от этого неожиданного жестокого вопроса, заданного в лоб, без всяких обиняков, с грубой прямотой. От Олега я никак такого не мог ожидать. Мы все старались ничем не напоминать Леардо о том, что с ним произошло у Чёрных Колдунов, старались отгородить его от всего, что могло бы причинить ему боль, берегли его и без того помутившийся рассудок. А тут – такое…
Но Леардо неожиданно отнёсся к вопросу Олега совершенно спокойно. И ответил буднично и просто, как будто не понимал всего ужаса того, о чём говорил.
– Они боялись моего взгляда. Я научился впитывать в себя силу взгляда Глядунов, накапливать её и выплёскивать в нужный момент. И от моего взгляда уже не защищали всякие их амулеты и маски, я всё равно мог надолго парализовать взглядом любого из них. Пока сила у меня не закончилась. И они испугались, что я, если отдохну, то опять смогу сражаться с ними своим взглядом. Поэтому они, как только сумели схватить меня, сразу выжгли мне глаза…
– Идиоты. Как будто для парализующего взгляда непременно нужны глаза!.. А после этого ты случайно не пробовал сражаться с ними взглядом?
– Нет… Я плохо помню, что было после этого. Я не догадался попробовать. Не знал, что это можно…
– Ну, ничего, малыш, успокойся, не надо плакать. Ты – молодец. Ты выдержал такое, что под силу очень немногим. Макс будет гордиться тобой, когда узнает, что произошло. И теперь ты знаешь, что сражаться взглядом можешь и слепым. Ты хочешь сражаться? С такими вот уродами, подобными тем, которые выжгли тебе глаза? С теми, которые замучили твоих родителей?
– Да…
– Ну вот! Молодец! Ну, не надо плакать, малыш. Извини меня, что растревожил твою душу своими вопросами. Но иначе, поверь мне, было нельзя. А теперь ты знаешь, что можешь сражаться. И хочешь сражаться. Теперь надо готовиться. Так что слазь с этого своего “пьедестала Святого Великомученика”, на который тебя поставили, и принимайся за дело. Возобнови для начала свои тренировки с Глядунами. Я думаю, что у тебя всё получится, получится даже лучше, чем когда у тебя были глаза, гораздо лучше. Согласен?
– Да! Согласен! Спасибо тебе, Олег! Я буду стараться, очень стараться! Я ещё пригожусь тебе, пригожусь моему г… моему другу Максиму!
– Верю, малыш. Ты сможешь, ты – сильный мальчик. Не просто сильный, а… Впрочем – неважно. Главное – ты действительно сможешь ещё помочь своему другу. Так что – всё хорошо, не надо плакать. Сразу же и приступай, Римон тебе организует всё необходимое. А мне надо идти. До встречи, отважный Леопардо!
– До встречи, Олег! Спасибо тебе! Удачи!
– Спасибо. И тебе – удачи.
Олег быстро наклонился и что-то прошептал мальчишке на ухо. И Леардо, который ещё продолжал потихоньку плакать, рассмеялся сквозь слёзы. Радостно и счастливо. Такого искреннего и счастливого смеха от Леардо я тоже ни разу до этого не слышал. Даже когда с ним рядом был Максим.
После этого Олег быстро ушёл. Я поспешил за ним, на ходу отдавая распоряжения, чтобы Леардо отводили по первому его слову в комнату с Глядунами и давали ему всё, что он потребует.
Мы проходили мимо благовейно застывших паломников, пришедших поклониться Святому Леардо и ставших свидетелями Чуда возвращения ему рассудка Небесным Посланником. Они падали перед ним на колени и кланялись до самого пола.
Я видел, что Олегу неприятны эти знаки внимания, в этом он был похож на Максима. Но, в отличие от Сына Бога Олег вовсе не выглядел от этого смущённым или тем более – растерянным. Он быстро шёл, спокойно и просто приветствуя на ходу поклоняющихся ему людей. Он явно не считал, что заслуживает этого поклонения, но также и не считал нужным пресекать его.
Когда мы остались наедине, Небесный Посланник заявил, что отправляется в замок Его Великой Святомудрости. Я даже не понял сначала, что он имеет в виду, и начал было объяснять, что этот замок – самый неприступный в Фатамии, да, пожалуй, и во всех других странах, поэтому осада и штурм его потребуют серьёзной и длительной подготовки.
Олег, не перебивая, смотрел на меня чуть прищуренными насмешливыми глазами, и я вдруг облился холодным потом, неожиданно поняв, что имеет он в виду вовсе не осаду и не штурм замка, что он собирается войти в замок не как завоеватель, а как гость, возможно – парламентёр.
