Луна Лея ярко освещала дорогу и обрыв вниз, игралась цветами на снегу, дурманила рассудок. И если бы не запечатали его упырскую сущность, Княжич сейчас в полной мере выпустил бы клыки. Но клыки так и оставались большей частью спрятанными и от этого чесались. И чувствовал себя Лучезар совсем не уютно. Спрятаться бы в карете, но на природе хорошо. Здесь свежий воздух, запах кислятины почти развеялся.
— Спасибо, — запоздало отозвался Лучезар, прожевав с огромным наслаждением половину мандарина.
— Да что вы, не за что. Вот. Ещё, — улыбнулась она, протягивая вторую половинку, чтобы потом из пакета взять другой мандарин и тут же начать его очищать, а шкурки положить в пакет.
Лучезар взял другую половинку, сунул в рот, зажевал. Потом ещё и ещё. Милая, неожиданно подумал он. Достаёт из пакета мандарины, быстро их очищает, даёт ему. Сама не ест. При этом, то и дело запахивает не застёгнутую дублёнку, прячет лицо в меховом воротнике, скрываясь от мороза, словно цыплёнок, что прячется нахохлившись под мамино крыло. Без шапки. В свете Леи её тёмно-русые волосы выглядят как каштановые, а странная причёска кажется ещё более странной. Лёгшие как попало волоски, будто забывшие о расчёске, смешно топорщились в разные стороны и ей это совершенно не шло. А серые глаза казались сонными. И она была совсем не такая, как другие женщины. И думалось Лучезару, что таких он раньше вроде как и не встречал. И словил он себя на мысли, что ему нравится. Нравится, что она такая, а не другая.
— Ваша рука… — вдруг сказала она, протягивая целый, очищенный мандарин. Лучезар посмотрел на кисть. Рана была приличная, демон оттяпал кусок от ладони, и он чувствовал, как рана подёргивала, зарастая.
— Ерунда. Царапина, — Лучезар сунул в рот целый мандарин.
— Какая же это царапина! — возмутилась тихо она.
— Вот такая царапина.
— Это не царапина.
— Всё уже зажило.
— Да где же зажило! Рана открытая.
— Значит, заживёт.
— Может перемотать?
— Чем?
— Бинтом.
— Зачем?
— Ну… чтобы быстрее заживала… наверное…
— Через пару часов и следа не останется…
— Я сомневаюсь.
— Я нет.
— И всё же, я думаю, надо перебинтовать.
— …Мандаринка ещё есть?
— Нет… Закончились.
— Когда заедем в Скальный надо будет купить.
— Хорошо…
В Скальный они въехали на рассвете через южные ворота, когда солнце, красное, как раскалённый металл, вставало из-за обледеневшего горизонта, принося новую порцию мороза и западный ветер. В такой момент весной даже не пахло, но Лучезар знал, поднимется солнце выше, потеплеет, и тогда снег начнёт подтаивать, и весна вздохнёт, пробуждаясь, а зима отступит ещё на один шаг.
Как только Варвара подняла коней, они тронулись в путь. Кони были не столько уродливы внешне, сколько плохи. Княжич было подумал, что за такое время брат Кощей или же брат Тимур сотворили бы таких скакунов, что любо дорого поглядеть. На что потратила Варвара сорок минут их жизни, Княжич так понять и не смог. В итоге, Краса приказала бросить и коней и карету, так как они по её мнению тащились слишком медленно — Лучезар спорить не стал. Его со Служанкой перевели в жёлтую карету, туда же закинули сундук и дорожный мешок. Пальто Княжич оставил в карете.
— Оно рваное и грязное, — пояснил он Служанке, которая пыталась это пальто забрать.
— Но как же без верхней одежды? Я его почищу, попробую подлатать, — уверяла она его. Переживала за то, что он будет без верха.
— Не надо. В Скальном куплю новое, — сказал он и бросил его на кресло. Служанка сдалась. Однако Дамира некоторое время блуждала взглядом по нутру своей кареты, видно выискивала его. Но ничего не сказала.
Когда мимо проезжали дорожники, Княжич сообщил им, что на перевале случилась с хворью битва, и что в обрыве лежит Чума. Дорожники поблагодарили его и тут же отправили в местное поселение человека. Когда остановились у небольшого подворья, чтобы выпит горячего чая, Елена потянула Лучезара к себе в розовую карету. Княжич снова отказался, уверив её, что опасность ещё не миновала. И поэтому он запрыгнул на козлы к Бориске, чтобы внимательно следить за дорогой. К нему сразу же присоединилась Служанка. Она отказалась ехать в одной карете с Дамирой, Аннушкой и Игнатушкой. Лучезар её прекрасно понимал.
Тепло-аура, которую по просьбе Лучезара набросила Елена и защита от Варвары грели хорошо, потому Лучезару вполне было достаточно рубахи и свитера.
Служанка через некоторое время заклевала носом, а потом, устав бороться с желанием уснуть, не заметив этого, положила голову Лучезару на плечо, и заснула. Некоторое время Княжич смотрел на её макушку, размышляя, кто она такая и как так получилось, что оказалась рядом с ним, однако уже через пару минут отогнал непрошеные мысли и, уложив свою голову на её, уснул тоже.
Проснулся Лучезар оттого, что голова Служанки дёрнулась. Проморгавшись, он окинул взглядом дорогу. Их мёртвая двойка не спешно тащилась по огромнейшей развязки. Покривившись, он глянул на мимо проезжавших дружинников и вздрогнул, скидывая дрёму, будто пёс, что вышел из воды.
