Одна из дубовых дверей отворилась.
Миловидная девушка бросила на нас заинтересованный взгляд и проворковала:
— Всё готово для заключения сделки, господа. Прошу вас проследовать за мной в кабинет.
— После вас, — Бестужев остановился, пропуская меня вперёд.
Пожав плечами, я переступил порог приёмной. Секретарша указала на дверь справа и вернулась на своё рабочее место — к документам, телефону и пишущей машинке.
Дверь была украшена латунной табличкой:
СОЛОМОНОВ А. З.
НОТАРИУС ДОМА ЭФЫ
Я никогда не был в клановой нотариальной конторе — о её существовании мне поведала Маро. Похоже, это семейный бизнес.
Открыв дверь, я вошёл в кабинет.
— Добрый день, господа! — нотариус поднялся с кресла, приветствуя нас. — Как мы и договаривались, всё подготовлено для передачи прав. Оплата будет произведена по моему звонку на указанные вами счета. Пятьдесят процентов — господину Бестужеву и столько же — многоуважаемому Никанору Евграфовичу. Можете не переживать: я выступаю стопроцентным гарантом перевода денег. Приступим?
Мы расселись вокруг журнального столика. Дягилев и Бестужев предпочли угловой диванчик, я же занял отдельное кресло с высокой спинкой. Вся мебель в конторе была добротной — кожа, дерево, полировка. Металлические вставки вписывались органично и создавали общее впечатление солидности.
— Меня зовут Аароном Заировичем, — представляясь, нотариус посмотрел на меня. — И я являюсь владельцем этой конторы. Будут ли особые пожелания?
Я промолчал.
Дягилев покачал головой.
— Тогда приступим, — Аарон Заирович раскрыл кожаный футляр, достал оттуда очки в золотой оправе и неспешно водрузил на переносицу. Раскрыл чёрную папку, пошуршал бумагами. — Итак, предмет сегодняшнего соглашения — служба доставки «Молния». Прежние владельцы отказываются от прав на саму фирму, связанные с ней объекты недвижимости, торговые знаки и прочую интеллектуальную собственность. К новому хозяину также переходят банковские реквизиты и счета, на которые поступала прибыль. Вместе с тем, передаются и долговые обязательства, ежели таковые имеются. Контракты и прочая документация должны быть переоформлены в течение шести месяцев с момента утверждения сделки. Напоминаю, что цена вопроса — сто миллионов рублей. Сумма вносится Домом Эфы по моему звонку стандартным банковским переводом. Вопросы?
Я жду продолжения.
Конкуренты молчат.
— Прошу стороны ознакомиться с договором купли-продажи, — нотариус протянул каждому из нас по экземпляру договора. — Не спешите, времени у нас предостаточно. При желании можете связаться со своими юристами любым удобным для вас способом — по телефону либо телепатически.
Мы погрузились в чтение.
Я пробежался по документу по диагонали, задержавшись взглядом на перечне имущества, обязанностях сторон и форс-мажорных обстоятельствах. Никаких подводных камней не намечалось. Опять же, если мои подручные найдут что-то нехорошее, на конкурентов не замедлят обрушиться неприятности.
— Всё верно, — выдал свой вердикт Дягилев.
— Претензий не имею, — согласился Бестужев.
Взгляд аристократа, естественно, говорил об обратном.
— В таком случае, поставьте свои подписи здесь и здесь, — перегнувшись через стол, Ааарон Заирович указал пальцем на нужные поля в четвёртом экземпляре договора. — Эта копия будет храниться в архиве нотариального бюро. Да, и тут придётся расписаться. Обменяйтесь бумагами, пожалуйста.
Каждый из нас получил по модной перьевой ручке с выгравированной змеюкой. Расписавшись, я передал свой экземпляр Дягилеву, а взамен получил его копию.
— Главам Родов надлежит скрепить документ личными печатями, — добавил нотариус.
Мы с Бестужевым по очереди погрузили свои перстни в пропитанную чернилами губку и приложили к бланкам поверх подписей. Дягилев не происходил из благородного сословия, а потому родового герба не имел.
Собрав документы, Аарон Заирович всё внимательно изучил, проставил дату регистрации, скрепил своей подписью и нотариальным штампом. Получив обратно свой экземпляр, я отметил, что в рамке штампа присутствует герб Дома Эфы.
— Прошу меня извинить, — нотариус придвинул к себе телефон, снял трубку и начал крутить наборный диск. — Требуется уладить последние формальности.
Приложив трубку к уху, Соломонов дождался, когда ему ответят.
— Да, Ваше Высочество. Всё в порядке, подписали. Ждём.
Повисла гнетущая тишина.
Ваше Высочество? Значит, князь Трубецкой держит сделку под личным контролем. Хочет удостовериться, что всё прошло гладко, и у Кромсателя нет претензий. Разумно. И, насколько я понял, отчёт из банка поступит прямо на линию князя. Что интересно, Трубецкого иногда называли «Высочеством», а иногда — «Сиятельством». Хотя императорской крови в Роду лидера не было ни грамма.
— Благодарю, Ваше Высочество, — нотариус повесил трубку. Посмотрел на Дягилева и Бестужева: — Переводы направлены по указанным реквизитам. Деньги поступят в течение трёх рабочих дней.
Никто не осмелился задавать дополнительные вопросы. Если лидер Великого Дома Эфы сказал, что деньги отправлены, то они отправлены. Княжеское слово считается нерушимым.
