— У нас проблемы, — я серьёзно посмотрел на мальчишек. — Извините, парни, но игра переносится. Запомните счёт, потом доиграете.
— Ну, вот, — погрустнел толстяк. — Ты никогда не приходишь просто так.
— Ладно, — Витя положил ракетку на стол. — Пара шаров — и тебе хана.
— Ну-ну, — Федя побрёл к матам, с кряхтением поднял шарик и вернулся к столу. — Размечтался. Я тебе поддавался всё это время, если что.
— Я так и понял, — хмыкнул Витька.
— Погнали, — я направился к дверям.
— А что надо делать? — Федя догнал меня уже в коридоре. — Если убраться в комнате, то я это делал на прошлой неделе.
За нами увязался мурлыкающий Кефир.
— Есть кое-что поважнее, — я пропустил Федю в его комнату и закрыл дверь. — Запускай Проектор.
— Опять?
Я тяжело вздохнул.
— Федя, через шесть минут князь Николай Трубецкой будет разговаривать с отцом Симеоном. Угадай, кому посвящена эта беседа? Я хочу знать, что замышляют инквизиторы.
— Ясно-понятно, — оружейник сразу посерьёзнел. Парень уже привык — если нам что-то угрожает, и надо действовать… то надо действовать. Мир слишком жесток, чтобы оставлять неудачникам право на ошибку.
Пока мальчишка усаживался в кресло и активировал тубус, я попросил домоморфа найти Ольгу и выйти с нами на связь. Буквально через пару минут телохранительница исполнила приказ.
— А куда идём? — поинтересовался мальчик, когда в метре от нас соткалась проекция. Точная копия самого Феди, но бесплотная и полупрозрачная. Когда мы отправим этого жирдяя в стан врага, он и вовсе исчезнет. — Они в Гадюшнике?
— Угадал. Запускай своего друга в княжеский дворец.
— А поконкретнее нельзя?
— Федя, я не знаю, где назначена встреча. Думаю, в кабинете, но это не точно.
— Я найду инквизитора, — проявил инициативу толстяк. — И прослежу за ним.
— Молодец. Жги.
Проекция растворилась в дальнем углу, и через несколько секунд ко мне в голову потекли образы. Фасад княжеского дворца, который я впервые увидел на Зимнем балу, парадное крыльцо, молниеносный бросок внутрь, роскошное убранство вестибюля…
Картинки сыпались как осенние листья в октябре.
Коридоры, анфилады, галереи…
Разумеется, я понимал, что дворец может быть оснащён оборудованием для вычисления удалённых наблюдателей. В теории. На практике, Проектор уникален. Есть на планете артефакты, созданные чуть ли не в единственном числе, и против них крайне сложно разработать противоядие. Поэтому мы спокойно влезли в консисторию и выкрали моё личное дело. Даже «вездесущая» инквизиция не способна предусмотреть всего.
Дурацкий калейдоскоп раздражал, но я терпеливо дождался момента, когда всё стабилизируется. Проекция настигла отца Симеона в западном крыле — инквизитор приближался к рабочему кабинету Трубецкого. Что ж, никаких сюрпризов. Не в будуаре же этого типа принимать.
Федя сместился чуть вперёд, развернул проекцию и дал мне возможность хорошенько рассмотреть идущего по коридору человека. Больше всего меня поразило, что отец Симеон оказался… китайцем. Нет, я понимал, что в инквизиции служат одарённые со всего мира, просто выбранное этим типом имечко не вязалось с обликом. Представьте себе сухонького мастера боевых искусств из гонконгских боевиков в чёрной сутане, у пояса которой красуется чехол с саксом. Борода, заплетённая в косичку, круглая чёрная шапочка с пуговкой на макушке и мягкая поступь бывалого воина, который в любой момент способен ускориться, перетечь в боевую стойку или атаковать ничего не подозревающего противника. Как и с другими одарёнными азиатами, тяжелее всего было определить возраст. Отец Симеон словно застыл в безвременье.
— Прошу, владыка.
Сопровождавший инквизитора слуга почтительно распахнул дверь.
Отец Симеон вошёл в кабинет, где его дожидался лидер клана. Кабинет был просторным и респектабельным, отделанным в тёмно-коричневых тонах. Над головой у князя висела картина, где здоровенная змея свивала кольца на фоне морского пейзажа.
При виде инквизитора Трубецкой поспешно встал, обогнул столешницу и пересёк комнату стремительным шагом. Подав руку высокопоставленному гостю, лидер произнёс:
— Рад нашей встрече, владыка. Чем могу служить?
Улыбка была намертво приклеена к лицу князя, но я видел, что он напряжён. Даже сильнее, чем в тот раз, когда я уделал на арене мастера Мергена и оставил лежать в песке предшественника Барского.
— Сидите, Ваше Высочество, — милостиво разрешил дознатчик. — К вашему Дому претензий нет. Я бы хотел обсудить с вами недавние события и прояснить отдельные моменты.
Наверное, все следователи всех стран и эпох начинают раскручивать подозреваемых вот такими словесными конструкциями. Всё в порядке, но давайте кое-что проясним, если вы не возражаете. И даже если возражаете, это никого не интересует.
Трубецкой не хуже меня понимал, что происходит.
Но принял правила игры.
— Конечно, владыка. Чай, кофе?
— Благодарю, не стоит, — покачал головой Симеон.
