– Тебе и должно быть жаль! – парировал он. – Ты, Манелла, воображаешь себя влюблённой в меня! Да так и есть! И не можешь оставить меня в покое! Ни один влюблённый мужчина в жизни не станет клянчить любовь так явно и униженно, как влюблённая женщина! Теперь ты увидела соперницу на своей сцене, и, хоть она и не более чем гостья в «Плазе», где ты помогаешь мыть тарелки, ты вдруг выдумываешь кучу романтических бредней и воображаешь меня связанным с ней каким-то мистическим образом! Ох, ради Бога, не рыдай! Это невыносимо! Нет повода для слёз. Ты водрузила меня, словно куклу, на священный пьедестал и хочешь мне поклоняться! Что же, я просто не приму твоего поклонения. А что касается твоей «маленькой удивительной бледной женщины, сладко пахнущей, как роза», то я и не отрицаю, что с ней знаком. И я не отрицаю так же того, что прошлой ночью она приходила на холм, чтобы проведать меня.
Шаг за шагом Манелла приближалась к нему со сверкающими глазами.
– Приходила к тебе? Она это сделала? Во тьме? Как вор или змея!
Он громко рассмеялся.
– Не как вор или змея! – сказал он. – И никакой тьмы не было, а лишь свет полной луны! Какая была луна! Обычная луна для подобной сцены! Прекрасный фон для такой актрисы с её белыми одеждами и золотым канатом волос! Да, всё было прекрасно продумано – в своём роде эффектно, хоть меня она и не растрогала!
– Ах, но я
– Конечно! – перебил он её. – Она бы пришла к любому мужчине, в котором она заинтересована в данный момент. Даже леса не способны укрыть его, пещеры его не спрячут, если она вбила себе в голову, что должна его найти. Я надеялся, что она не станет искать меня, но она нашла; однако, ты говоришь, что она уехала…
Вся краска сошла с лица Манеллы – она стояла бледная и непреклонная.
– Она вернётся, – выдавила она.
– Надеюсь, что нет! – и он небрежно уселся на землю отдохнуть: – Подойди и сядь рядом со мной и расскажи, что она тебе говорила!
Но Манелла молчала. Её тёмные, страстные глаза смотрели на него с огромным презрением и печалью в сиявшей глубине.
– Подойди! – повторил он. – Не смотри на меня, словно я какой-то новый вид пресмыкающегося!
– Думаю, так и есть! – сказала она прохладным тоном. – Внешне ты человек, но человеческие чувства тебе чужды!
– Ох, это верно! – и он махнул рукой с безразличием. – У меня чувства современного человека – культура совершенного супернемца! Да, это так! Чувства – простая мухоловка для чувствительности, приманка для добычи, но как только муха поймана, ловушка закрывается. Ты понимаешь? Нет, конечно, нет! Ты ужасно примитивная женщина!
– Не знала, что ты немец, – сказал она.
– Не знал и я! – рассмеялся он. – Я только сказал, что у меня «культура» супернемца, а супернемец означает, что я выше всех прочих мужчин. Он не может сбежать от себя – не могу и я! Это проблема! Давай, слушайся меня, Манелла! Присядь рядом со мной!
Очень медленно и очень неохотно она подчинилась. Она села на траву в трёх-четырёх шагах от него. Он протянул руку и коснулся её, но она оттолкнула её назад очень решительно. Он улыбнулся.
– Мне не следовало дарить тебе любовь этим утром, да? – спросил он. – Отлично! Я не хочу любви – она меня не интересует. Я лишь хочу поднять тебе настроение! Ты как взъерошенная кошка – нужно пригладить твой мех.
– Ты его не пригладишь! – сказала Манелла презрительно.
– Нет?
– Нет. Больше никогда!
– Ох, страшная трагедия! – и он растянулся на земле, закинув руки за голову. – Но какая разница! Рассказывай свои новости, глупая девчонка! Что эта «маленькая удивительная бледная женщина» тебе сказала?
– Хочешь узнать?
– Думаю, да! Я испытываю то же любопытство, что и дикарь, который впервые увидел себя на снимке! Да! Мне интересно, что
Манелла нетерпеливо дёрнула рукой.
– Я не понимаю всех твоих красивых слов, – сказала она, – но тебе отвечу. Я рассказала ей о тебе: как ты приехал сюда жить в хижину для смертников на холме, предпочтя её «Плазе», и о еде, которую я тебе приношу, и её это, казалась, позабавило…
– Позабавило?
– Да, позабавило. Она засмеялась – она такая милая, когда смеётся. И она вообразила, будто…
Он принял сидячую позу.
– Вообразила, будто?.. Что?..
– Что я не так уж плохо выгляжу… – и Манелла, набравшись мужества, устремила тёмные глаза прямо ему в лицо. – Она сказала, что я могу тебе передать, что она считает меня довольно красивой! Да, довольно красивой!
Он улыбнулся той улыбкой, что была больше похожа на оскал.
– Так и есть! Я часто тебе это говорил! Тут и к бабке не ходи – факт налицо. Однако она – хитрая кошка! Она велела передать её мнение мне, а догадываешься зачем?
– Нет!
