На следующий день в 3 часа утра Шри Бхагаван отвел нас на кухню, где самолично приготовил полный сосуд уппумы, чтобы мы могли пообедать на горе. Его взял Венкатарамана Айер. Умывшись, мы впятером — Венкатарамана Айер, профессор Нараяна Айер, фотограф П. Р. С. Мани и я — в 4-30 начали восхождение. Нашим проводником был Аруначала Шастри, который знал дорогу на вершину. В тот момент мой сын Сету Рам и моя дочь Мутху Минакши, спавшие вместе со мной в холле для медитаций, проснулись, стали плакать и умолять меня остаться. Шри Бхагаван успокоил их. Держа их обоих за руки, он сказал мне: «Кришнамурти! Делай свое дело — иди. Я позабочусь о твоих детях». «Мой Бхагаван позаботится обо мне и о моей семье! Он снарядил меня в путь к моему спасению, на вершину Аруначалы!» Так пела моя душа, когда я догонял ушедшую вперед группу.
Когда я вернулся, моя жена рассказала мне, что, пока меня не было, детей отвели на кухню, где они вместе с Бхагаваном чистили бобы. Позднее пришла она и взяла их на себя. Поскольку женщинам не разрешалось ночевать в ашраме, моя жена и маленький Раманан ночевали в городе, в доме Мудальяр Патти. Рано утром она возвращалась в ашрам.
Пообедав у Семи Источников, где было вдоволь прохладной и вкусной воды, мы с трудом достигли вершины горы.
К тому моменту как мы добрались до вершины, Танга-кай Нараяна Айер был уже совершенно измучен. Он растянулся на земле и простонал: «Как я мог сравнить Ару началу с горой в Диндигуле! Я не могу больше идти. Я умру прямо здесь!»
Мы дали ему достаточно времени отдохнуть, а затем по очереди помогали ему на спуске. В ашрам мы вернулись около пяти часов вечера.
Когда мы совершили простирание перед Бхагаваном, он поздравил своего старого друга: «Нараяна, неужели тебе пятьдесят четыре года? В таком возрасте это просто подвиг!» Нараяна Айер рассмеялся и позабыл обо всех своих мучениях.
Во время этого посещения состоялся интересный диалог между моим сыном и Бхагаваном. Он подошел к Бхагавану, когда тот выходил, чтобы совершить утреннюю прогулку, и обратился к нему: «Tama, mama (дедушка, дедушка), mama Бхагаван!»[139]
Затем состоялся следующий диалог.
Махарши: Кто ты?
Мой сын: Я Сету Рам Дас.
Махарши: Кто твой отец?
Сын: Н. Р. Кришнамурти Айер.
М: Как такое может быть? Твоего папу зовут Айер.
Почему же тебя зовут Дас?
С: Меня зовут просто Сету Рам. Так хорошо, тата?
М: Хорошо. Теперь скажи, чего ты хочешь?
С: Дайте мне тросточку.
М: Зачем тебе тросточка?
С: Вчера вы дали тросточку тому тата. Дайте мне тоже, пожалуйста.
М: Разве ты старый? Сколько тебе лет?
С: Нет, я маленький. Мне семь лет. Дайте мне тогда маленькую тросточку.
М: Зачем она тебе?
С: Я буду всегда ее хранить. Так я буду всегда помнить моего тату Бхагавана.
М: Хорошо. Иди подожди в холле. Я дам тебе тросточку. (Бхагаван шепнул что-то своему помощнику Садху Рангасвами.)
Шри Бхагаван вернулся в холл, обтер ноги полотенцем и сел на кушетку. Садху Рангасвами вошел и положил перед ним трость. Это была старая, поломанная трость, которой Бхагаван когда-то пользовался. Ее отполировали и укоротили так, чтобы она подошла ребенку. И Шри Бхагаван рассказал всем присутствующим эту историю, изображая действующих лиц в своей неподражаемой манере. После этого ликующий мальчик вышел вперед и получил свой подарок из благословенных рук Бхагавана. Сейчас он инженер-химик, состоит в группе специалистов, консультирующих Центральное правительство в Нью-Дели. На следующий день после джаянти Шри Бхагаван был в холле для медитаций. Он сидел на своей кушетке, как статуя, лицом к западной части зала. Я сидел прямо перед ним, пытаясь мысленно повторять «Акшараманамалай», но вначале меня отвлекала мелодичная музыка Аламелу Аммал из Мадурая. Она пела песни из «Тируппугал» — собрания стихов о Господе Субраманье, которые были написаны много веков назад прославленным святым из Тируваннамалая — Арунагиринатхаром. У меня во лбу все еще горело пятнышко яркого света — след того, что я пережил в Мадурае. Я сопротивлялся привлекавшему меня пению и продолжал мысленно повторять «Акшараманамалай». Произнося про себя слова, я сдерживал дыхание и не мигая смотрел на форму Махарши. Вдруг левая половина тела Бхагавана превратилась в левую половину тела женщины с большой грудью. Я начал видеть в Бхагаване форму Умы-Махешвары, правая половина которой была половиной тела Шивы, а левая — половиной тела богини Парвати. Эта единая фигура мужчины-женщины известна в индуистской мифологии как Ардханаришвара и Ума-Махешвара. В писаниях, в которых рассказывается о появлении горы Аруначалы, приводится такая история: когда супруга Шивы Парвати совершала прадакшину вокруг горы, которая есть бог Шива, она слилась с горой и стала ее левой половиной, а правая половина осталась такой, какой была.
