Эта преобразившаяся гора, ставшая мужчиной-женщиной, остается в том же виде и сейчас. Она также известна под именем Умаявал-Бхаган, что означает «Шива, половина которого является Умой». Этот Ума-Махешвара сейчас находился передо мной в живом теле Махарши, его взгляд был устремлен в мои глаза и не давал мне оторваться от своих. Внезапно я почувствовал, что мой череп раскололся на макушке, и сноп ярко-красного света хлынул вверх из открывшейся трещины. Одновременно с этим поток нектара хлынул из груди фигуры, сидящей передо мной, и такой же поток вырвался из той части Аруначалы, которую я воспринимал как Уму. Когда два потока соединились и сошлись на моей макушке, трещина в черепе закрылась, и от нее не осталось и следа. Огонь вскоре прекратил изливаться, но я все еще ощущал его внутри. Заключенный в черепе огонь зажег нижнюю часть свода черепа белым сиянием, похожим на свечение большой электрической дуги. Удивительно, что испепеляющего жара, присущего электрической дуге, не было. Голова и все тело были словно овеяны освежающей прохладой, несмотря на сияющее белое пламя.
Вернувшись в свое обычное осознание окружающего мира, я обнаружил, что уже вечер. Через некоторое время все люди, находившиеся в холле для медитаций, вместе с Бхагаваном, принявшим свой обычный вид, отправились ужинать. Я не пошел с ними. Вместо этого я лег на расстеленный на полу ковер, на котором ночью спали один или двое преданных, включая помощника Бхагавана, — в том помещении, где спал сам Бхагаван.
После ужина все, кто был в холле, ушли готовиться ко сну. На закате зажгли огни, и один преданный, Рамачандра Рао из Бангалора, сел перед Бхагаваном и стал читать стихи из «Рибху-гиты». Фраза
Захлестнувший меня поток лился и лился, распространяясь в бесконечность пространства, затапливая все на своем пути. Он был наполнен ощущением Бытия-Сознания, в котором мое тело и все другие тела были подобны призрачным снежинкам в океане прозрачной, прохладной сладкой воды. Я закрыл глаза и ощутил себя чистым небом Бытия-Сознания. Открыв глаза, я почувствовал, что я — океан божественного всепроникающего флюида. Я осознавал себя как Бытие-Сознание, и в этом божественном флюиде колыхались призрачные очертания объектов. Словно призрак, я вернулся в холл и сел на свое место. И тут во мне вспыхнула мысль: «Теперь я должен навсегда уйти в джунгли на Аруначале».
Спустя мгновение я увидел свою плачущую жену. Мой маленький сын Раманан сидел у нее на руках, рядом с ней были наш сын Сету Рам и дочка Мутху Минакши. Шри Бхагаван взглянул на меня и сказал, уверенно и твердо: «Кришнамурти! Возвращайся домой в Мадурай со своей семьей. Ты хочешь добиться спасения, уйдя в лес и став
Мой друг Венкатарамана Айер, который, кажется, переживал нечто подобное много лет назад, утешил мою жену, сказав, что я просто впал в некое подобие транса и что это скоро пройдет. Вскоре после этого он увез всех, включая меня в полубессознательном состоянии, ко мне домой в Мадурай.
Вернувшись в Мадурай, я стал потихоньку возвращаться к своему обычному состоянию. Однако моя жена, узнав о том, что я пережил, стала опасаться, что я брошу семью и стану
Через некоторое время, когда жена читала эту небольшую книгу в присутствии Бхагавана, он спросил ее, что она читает. Она подошла к нему и положила книгу в его ладони. Бхагаван взглянул на книгу и вернул ее со словами: «Хорошо, хорошо. Продолжай читать эту книгу. Не бойся».
Судя по всему, Бхагаван знал обстоятельства, при которых эта книга оказалась у моей жены, и поэтому его слова убедили ее, что я не сбегу из семьи.
После этой насыщенной событиями поездки в ашрам в конце 1934 г. мне удалось вернуться в свое обычное состояние только по прошествии некоторого времени. Когда до начала занятий в колледже оставалось всего четыре дня, я обнаружил, что мои мыслительные способности парализованы. Как же я буду читать лекции? Я впал в панику; мне казалось, что помочь мне может только Бхагаван.
