— Но кое-что сделать можно, — обрадовал меня отец. — Ты меня на мысль натолкнул, юнга. Короче, так: поскольку ты даже кувшин молока сотворить пока не способен — без обид! — можно все же создать
Когда сгусток тумана — побочный эффект моего колдовства — рассеялся, мы уставились на… самогонный аппарат. Мыши вынырнули из-за спины Арчи и принялись с интересом осматривать и обнюхивать новинку.
— Пап, я опять напортачил?
— Все путем! — Отец выглядел довольным и уже старательно наполнял бак забортной водой. — Это же обычный перегонный куб! Дальше объяснять надо?
Я смотрел, как он суетится возле аппарата, задраивает крышку бака, устанавливает змеевик, маленький бачок-охладитель, проверяет краник…
— А теперь — самое важное, — объявил он. — Помнишь, как учился воду кипятить? Вот, делай то же самое.
Я положил ладони на прохладный бак, сосредоточился. Поверхность быстро набирала температуру, и скоро разогрелась так, что я вынужден был поспешно отдернуть руки. Черепаха издала гортанный вопль и рванула вперед со скоростью «Кометы».
— Печет ей, — сообщил Арчи и продолжил лить воду в бак-охладитель.
Наконец из крана в подставленную флягу сорвались первые капли воды, вскоре ставшие тонкой струйкой. Я поймал несколько капель на палец, лизнул. Никакого вкуса.
— Это дистиллированная вода, — пояснил отец. — Добавим морской — и будет в самый раз!
Примерно через час фляга набралась под завязку и мы смогли напиться. Смесь морской и дистиллированной воды на вкус оказалась очень даже ничего. Хотя, может, это от жажды показалось?
Сгустилась ночь, а мы все плыли. Подпоясанная тонкими кольцами Соника освещала морскую гладь серебристым светом. Волны с тихим плеском толкались в черепашьи бока. Арчи похрапывал по другую сторону нашего опреснителя, неугомонные братцы спрятались в мой рюкзак. «Доберемся до берега — придется постирать…» — мелькнула ленивая мысль; не хватало, чтоб шмотник мышами пропах. Спать не хотелось. Хотелось есть, точнее —
Перед глазами всплыло лицо роковой красотки. Высокий лоб, черные кудри, точеный носик. Мне вдруг дико захотелось дать по этому носу с размаху! Эта тварь, внешне похожая на человека, отняла у меня самое дорогое. Я слышал, что ненависть — страшное, черное чувство, выжигающее душу изнутри. А теперь я познал это сам.
Соника расплылась мутным пятном, перед глазами померкло… Я внезапно увидел комнату: на широкой кровати, поджав ноги, сидит мама, на щеке длинная царапина. Неподалеку стоит Мара, в нескольких шагах напротив нее замер Артур. На полу лежит высоченный бородатый мужик, а в окно заглядывает окольцованная луна. Потом картина потускнела, отодвинулась, словно через заднее стекло автомобиля, я увидел стоящего под дождем отца, что-то кричащего в небо…
— Рома! Ромка! — тряс меня за плечо отец.
Я открыл глаза. Огромный солнечный диск наполовину выполз из морской пучины, окрашивая мир розовыми красками.
— Чего?
— Земля, Ром!
Я сел. На горизонте виднелась темная полоска суши.
Едва мы ступили на берег, как жизнь преподнесла очередной сюрприз. Наша заслуженная черепаха вдруг сдулась, как пробитый мяч, вновь обрела мобильность и тут же принялась мстить, попытавшись ухватить меня острым клювом — еле успел отскочить.
— Пап, она кусается!
— Сам вижу! — рыкнул отец, и клюв тут же метнулся к нему. Пришлось героическому Арчи совсем не героически драпать.
Я выудил из теткиной котомки стеклянный флакон и метнул в агрессора. Ядовито-зеленый дым укрыл морского хищника. Уж не знаю, что в те пузырьки налил Мерлин, но явно не французские духи. Из дыма раздался полный ярости рев, быстро истончающийся, пока не перешел в писк. Черепаха выскочила на открытое пространство. Правда, теперь она была уже размером не с танк, а лишь с крупную овчарку. Узрев обидчиков, рептилия вновь попыталась напасть, даже лапу с внушительными когтями подняла… Да так и застыла, продолжая уменьшаться в размерах, пока не стала со спичечный коробок. Вместе с позабытым самогонным аппаратом на панцире…
Я присел рядом и с интересом потыкал в нее палочкой.
— Опа! Она в брелок превратилась. Что с ней теперь делать?
— Себе возьми, — буркнул отец, разглядывая разорванную штанину. — На ключи повесишь.
Подхватив вещи, мы отправились в путь. Я искренне надеялся, что где-то неподалеку живут люди, потому как жрать хотелось не по-детски.
Вскоре каменистый берег сменился бурым сухим песчаником, появились первые кусты. Это хорошо: где растения, там и пресная вода. Может, и ручеек где-нибудь журчит… Прямо по курсу обнаружился бурый валун.
