Я подошел знакомиться к черному Игги. Похлопал по шее, погладил морду. Чудище заурчало, как сытый кот.
— Надо же, ты ему понравился, бать.
— Вот и отлично. Тем более что с такими скакунами нам даже эррхарги не страшны!
— Это вряд ли, — усмехнулся староста, — трусливые дюже.
— Хищники, и вдруг трусливые? — не поверил Ромка.
— Так это домашние гаджи. С дикими лучше не встречаться. Там в сумках для них еда, — махнул рукой Яким на объемистые мешки, укрепленные позади седел, — кормите утром и вечером. Дня на три хватит. Они, конечно, могут и сами поохотиться, но поначалу лучше не отпускать, пока к вам не привыкнут.
Я заверил, что мы в точности выполним его инструкции, а староста вдруг отвел глаза в сторону.
— Теперь уходите, Хайверги, и быстро! За убитых кто-то должон нести ответ, так что сами понимаете…
По деревне без названия мы промчались ураганом и, выскочив за ворота, понеслись прочь, оставив ее за спиной.
Верховая езда на гаджах имеет ряд особенностей: например, они высоко подкидывают зад, из-за чего седока постоянно трясет. То еще родео! Я попробовал сесть ближе к холке и тут же пожалел об этом — когда под тобой активно работают лопатки скачущего гаджа, о комфорте можно забыть. Правда, стоило этих гадов пришпорить, как они переходили на длинные плавные скачк
После бегства из деревни я сверил направление, определил время по солнцу, выставил часы на десять утра, и мы двинулись к плато Кутний Кряж, маячившему далеко впереди на границе видимости. Впрочем, иллюзий насчет поспеть на плато к вечеру я не строил. Какими бы скоростными ни были гаджи, но до автомобиля им далеко…
Первым погоню услышал Ромка. Похоже, чувствовать опасность у парня выходит лучше, чем у меня; старею, что ли? Одно радовало — ровная степь давно сменилась пологими холмами, заросшими высокой густой травой и кустарником.
— Что делать будем? — обратился ко мне Ромка. — Драться с селянами не хочется.
— Мне тоже. Это не наши враги, но им этого не докажешь.
Из-за оставшегося позади холма донеслись удалое гиканье, шум и яростный многоголосый ор. Вот и охотнички пожаловали, здрасьте вам!
— Ну-ка, сынок, давай чуть в сторону отъедем.
Перехватив удивленный взгляд сына, подтвердил коротким кивком. Мы пришпорили и без того несущихся галопом скакунов, круто уходя влево, а метров через двадцать я с силой потянул на себя гриву Игги, останавливая.
— Приехали. Сейчас прятаться будем.
Я спешился, передал Игги сыну и потянул из ножен засветившееся радужным светом Лезвие Чести.
Все-таки папаша у меня — большой оригинал! За спиной толпа разъяренных местных, жаждущих натянуть наши шкуры на барабаны войны, а он, лишь чуть съехав в сторону, меч достал. Джедай, блин.
— Гаджей стреножь, быстро! — не оборачиваясь ко мне, приказал отец. — И морды им завяжи!
— Чем завязать?
— Чем хочешь!
Я бросился выполнять команду. Пока старательно увязывал лапы зверям, Арчи с помощью Гелисворта очертил нас кр
— Что ты там возишься? — рыкнул отец. — Хватай эту скотину, и в круг!
— Сейчас… — пропыхтел я, обхватывая гаджа за полосатую шею. — Уже поймал!
— Тогда в круг и чтоб ни звука!
Отец сел в центре, до половины скрывшись в высокой траве, воткнул перед собой меч. Я подтащил Сарни к лежащему собрату и тоже плюхнулся на землю, укладывая зверюгу рядом. По лезвию Гелисворта пробежали синие искорки. Сначала мелкие, едва заметные, они струились от гарды вниз, к острию, то скользя по поверхности, то погружаясь внутрь, и становились крупнее, ярче. Затем в траве тут и там заполыхало — активировались начертанные знаки, очерченный круг мягко засветился фиолетовым и… Там, где только что сидел отец, лежал бурый валун, покрытый мхом, а на месте его меча торчало молоденькое деревце.
