Создавалось впечатление, что мы говорим на разных языках.
— Ма, ну чего ты на человека взъелась? — вмешался Ромка. — Арчи — мировой парень! Знаешь, как фехтует!
— Великое достижение! — фыркнула Юлька.
— А еще он меня сегодня здорово выручил! — сердито сообщил Ромка и выложил все про собственную забывчивость, автобус и бесплатное такси.
— Ах, какой опупенно заботливый товарищ! — воскликнула Юлька. — Фехтует классно! На такси бесплатно катает! Наверное, девочек вместе снимаете!
— Мать, ты что, белены объелась?! — обеспокоенно спросил Ромка.
Сомневаюсь, чтобы Юлька его услышала. Я узнал симптомы «приступа бешенства», которые с ней случались еще во времена наших свиданий. Лучше в данном случае — просто молчать и не давать ей дотянуться ни до чего тяжелого. Так что я предусмотрительно съехал на обочину и притормозил.
— Теперь он классный! Лучший друг, черт бы его побрал! — бушевала Юлька. — А где он раньше был?! Где ты был, Корнеев? Где тебя черти носили, когда ты был нам так нужен?!
Я резко обернулся и схватил ее за руки.
— О чем ты говоришь?!
— Рома — твой сын! — отчеканила она, яростно сверкая глазами.
— Не может… — начал я и не договорил. Пальцы разжались, и я медленно повернулся обратно. Перед глазами плыли круги, и вообще было такое чувство, будто кто-то хорошенько заехал мне под дых.
Мой сын… Мне не нужно было генетических экспертиз, сопоставлений дат и сроков, чтобы в это поверить. Я и раньше замечал наше с Ромкой поразительное сходство. Рост, фигура, те же черные жесткие прямые волосы, резкие черты лица… Только глаза не мои — Юлькины. Замечал, да… но мало ли на свете похожих людей?
Сын, о существовании которого я даже не догадывался. После стольких потерь и разочарований, после крушения всех надежд…
— Мать, ты чего несешь! — возмутился Ромка. — А как же папа?!
«Какой еще папа?» — удивленно подумал я и тут же испытал укол ревности.
— Михаил знал обо всем, — ровным голосом произнесла Юля, — но он любит тебя как родного. А я… никогда не думала, что когда-нибудь скажу тебе правду.
— Ну и кто тебя сейчас за язык дергал! — в бешенстве выкрикнул он и, бросив на меня ненавидящий взгляд, выскочил из машины.
— Рома, вернись! — властно крикнула Юля.
— Пешком дойду, — отозвался тот.
— Ром, ну не дури, — вмешался я.
Сынуля не удостоил меня ответом и быстро зашагал по обочине.
— Господи, и откуда ты только свалился на мою голову?! — с обидой произнесла Юля.
Я промолчал. На душе было паршиво.
— Ладно, поехали, — вздохнула Юля, — километр он и пешком пройдет, заодно поостынет.
Какое-то время я все же ехал медленно, держась рядом с Ромкой. Надеялся, что передумает. Тот не передумал и демонстративно смотрел в другую сторону.
— Он такой же упрямый идиот, как и ты, — сказала Юля. — Оставь его в покое, пусть себе дуется.
Я пожал плечами и придавил педаль газа.
— Почему ты мне не сказала? — спросил я чуть позже.
— Когда я узнала, ты уже уехал, — вздохнула она, — просто не смогла тебя найти. Ты как сквозь землю провалился.
— Где-то так оно и было… — пробормотал я. — Кстати, кто такой Михаил?
— Ты не имеешь права спрашивать! — вспыхнула она.
— Наверное, — согласился я, — но вот спрашиваю.
Она молчала и смотрела в окно.
Я свернул в знакомый переулок и затормозил у третьего от угла двора. Все та же зеленая калитка и старый абрикос, под которым мы простаивали часами, не в силах распрощаться.
— Ну вот и все, — сказала Юля и вышла из машины.
Я тоже вышел, выгрузил сумки из багажника и, несмотря на протесты хозяйки, отнес их к дому.
Пахло мокрой травой, спелыми фруктами, цветами… Ароматы юности.
Возле гаража надрывался надсадным лаем цепной пес, исправно зарабатывая на ужин, а от летней кухни к нам спешила седая полноватая старушка, в которой я с трудом узнал Юлькину маму.
Сначала две женщины обнялись, потом и на меня обратили внимание.
— Кто это с тобой? — поинтересовалась мать у Юльки.
— Э-э… — протянула та растерянно.
— Здравствуйте, тетя Галя… — не слишком уверенно сказал я.
Тетя Галя внимательнее ко мне присмотрелась.
— Объявился-таки, обормот… — ворчливо поприветствовала меня она. — Ну проходи. Сейчас ужинать будем.
Я перехватил Юлькин удивленный взгляд и тут же принялся отнекиваться. Мол, и так уже везде опоздал, много работы и все такое.
Тетя Галя особо настаивать не стала и снова ушла в летнюю кухню, а Юля проводила меня до калитки.
— Мог бы и поесть, — сказала она буднично.
Я усмехнулся.
— Боюсь, если Ромка застанет меня здесь, он и во двор не войдет.
— Под абрикосом спать не останется, — отмахнулась Юлька. — К тому же, пока дотопает, успокоится.
Я хмыкнул. Успокоится он, ага. Держи карман шире!
— Понимаешь, Ромка очень любил Мишу, — Юля попыталась как-то объяснить поведение сына, — тот был хорошим отцом, очень хорошим… Ромка долго не мог мне простить развода с ним. Думаю, для сына куда большим потрясением было узнать, что Михаил ему не отец, чем то, что этот самый отец — ты.
Краем глаза я заметил какое-то движение и, повернув голову, успел рассмотреть знакомую фигуру, скрывшуюся в тени деревьев.
Юля проследила мой взгляд.
