Алаис сообразила быстрее всех. Как-никак, у нее на родине был подобный пример. Но стоит и вспомнить, чем он закончился для того самого младенца!
– Тимары получают главу рода, который может влиять на Короля, на других герцогов, на ситуацию в мире. Худо ли, бедно… При таком аргументе, как Ирион, Макса признают. Но это на первое время. А сможет ли молодой человек удержать власть?
Женщина рассуждала вслух, но ответа ждали все герцоги.
Макс встал. Пожал плечами.
– У меня есть деньги. У отца, в том числе. И связи. Полагаю, что смогу…
– А если вас сделают парадным герцогом? Который будет озвучивать чужие решения?
– Этот вариант не исключен. Но все мы смертны, а некоторые Тимары – в особенности.
И такой хищной сталью блеснули глаза мальчишки… Эттану Даверту рос достойный конкурент.
– Власть опирается на трех китов. Деньги, сила и слово божье, – протянул Эттан Даверт. – Деньги у вас есть, Макс… Сила – будет. Слово божье поддержит вас, и только вас. А вы, с помощью Короля, снимете проклятье с Тавальена.
– Да нет там никакого проклятия уже давно, – махнула рукой Алаис.
– Это надо объяснять морякам.
Суеверия… Очень живучая штука.
– Ладно. Детали мы еще обговорим.
Эттан кивнул.
И обговорят, и подумают, как и что, и… да много чего обсудят. Это еще впереди.
– А теперь поговорим о будущем моего ребенка. – Алаис коснулась рукой живота. – Эттан, вы хотите, чтобы власть Преотца стала наследуемой?
– Алаис, это идеальный вариант. Новый Преотец, с благословением Моря, чудотворец, подчинивший себе Змея…
– А Ирион это одобрит? – невинно уточнила герцогиня.
Эттан замялся.
Да, для Змея сложно найти аргументы. Он чешуйчатый и непробиваемый. Но…
– Мне кажется, что ему безразличны наши дрязги?
И ведь прав, подлец…
Ириону глубоко безразлично, король там, землепашец… второй даже лучше, он смог бы проводить с другом больше времени…
– Король должен жить в Замке над Морем…
– Безусловно. А в Тавальене можно устроить летнюю резиденцию, к примеру.
– А еще можно воспитать ребенка в нужном ключе. К примеру, устранив его родителей, – медленно заговорил Луис. – Или тебе эта мысль в голову не пришла?
Эттан фыркнул. Ядовито и резко.
– Если уж она
– И?
– Ты считаешь меня бессмертным? Мне выгодно происходящее. Власть будет у семьи Даверт, что еще надо? Более того, никто мою власть не оспорит, она станет наследуемой… и если меня устранить, для моих врагов ничего не изменится, ты-то никуда не денешься. Вот на вас двоих охотиться будут… Да, придется пожить на Маритани какое-то время…
Спорить было сложно.
– А еще… как Ирион отреагирует на вашу смерть?
– Думаю, очень негативно. – Алаис действительно прикидывала этот вариант. – Ему одиноко, плохо, больно… и он чувствует смерть людей, с которыми менялся кровью…
– Вашу тоже?
– Почувствует. Безусловно. И выйдет из себя. Думаю, тут разнесенным Тавальеном не ограничится.
Герцоги даже не сомневались в этом. Преотец размышлял…
– Нам выгодно сейчас действовать всем вместе. Тогда мы не просто сохраним власть – приумножим ее. Станем реальной силой, с которой придется считаться и королям, и тьерам.
Верила ли ему Алаис?
Нет.
Но есть ли выбор?
А потому Луис Даверт, просчитавший те же самые варианты, улыбнулся отцу.
– Ты прав. Что ж, давайте обсудим, как нам действовать и что завтра говорить людям.
И пятеро голов склонились в согласном жесте.
Эттан Даверт – подлец и мерзавец, но как говорил один мудрый человек в другом мире, подонков нет, есть кадры[11]. То, что может сейчас сделать он, не сделает никто. Убери Даверта, и любой другой Преотец на его месте окажется не просто бесполезен – вреден.
Да и идея с Преотцом…
Легко и приятно не будет. Но лучше пусть малыш станет хозяином Тавальена, чем кто-то еще, тогда он будет в безопасности…
Массимо отпускали на рассвете.
Луис подошел, взял друга за руку, постоял, помолчал.
Алаис к нему не лезла. Есть моменты, которые каждый должен переживать сам и для себя. Потом, потом она сможет разделить с мужем его горе, а сейчас – не надо.
В смерти лицо Массимо было спокойным и счастливым. Он хорошо прожил, он отомстил врагам, он защитил друзей, он добился своего. Теперь он может просто уйти…
Уйти туда, где ждут его сестра и племянница. Где плещется рассветное море, а Ирион обвивает кольцами скалы и добродушно улыбается. Где поют сирены и ручьи, спрыгивая со скал, аккомпанируют им серебряным звоном.
Лети, друг, и будь счастлив. Пусть за твоей спиной распахнутся крылья и в следующей жизни ты обретешь небо.
С другой стороны стоял Макс Тимар.
Он почти не знал дядю, но даже за недолгое время Массимо добился уважения племянника.
Наконец Луис махнул рукой:
– Отпускаем.
Тело лежало на плоту, как и положено. Лаур Ирт протянул Луису факел, тот коснулся промасленного хвороста в ногах Массимо – и оттолкнул плот от берега. Сильно, жестко…
Маритани ушла?
Возможно. А море подхватило плот, понесло, завертело…
На миг все заволокло дымом, а потом, когда люди проморгались, плота уже не было.
– Пусть примет его душу Маритани, – тихо произнес Лаур.
