Моя концентрация трещит и рассыпается на миллион маленьких кусочков. Я перехожу в свободное падение и останавливаюсь только в последний момент, вытянув перед собой руки и представив, что я летаю как перышко. Мое правое колено приземляется на волосок от трясущегося от холода тела Аделины.
Я в панике. Я или должна укрыть Ларец и Аделину где-то в деревне — но сейчас глухая ночь, мы в одних ночных рубашках, и я вижу во всей деревне только несколько одиноких огоньков, — или быстро отыскать подходящее место в приюте, где можно было бы спрятаться. У могадорца уйдет меньше времени на спуск с башни, чем на подъем, но потом ему надо будет пройти длинный коридор и спуститься еще по одному лестничному пролету на первый этаж. Я просовываю голову в двойные двери и, видя, что все чисто, устраиваю Аделину поверх Ларца и веду их по воздуху в церковный неф. Моя сила угрожающе тает, но я как-то ухитряюсь затащить Ларец, Аделину и себя в самый конец того самого насквозь продуваемого, холодного и сырого лаза, в котором изначально был спрятан Ларец.
Я начинаю думать, что навела на себя могадорца, когда открыла Ларец. Наверное, пульсирующий кристалл, который я уронила, — это своего рода передатчик. Аделина знает, что это, она знает, что надо делать. Борясь со страхом, что враждебные пришельцы вышли прямо на меня, как бы извиняясь перед Аделиной за таблетки и пытаясь хоть немного согреться, я утыкаюсь головой в грудь Аделины и обнимаю ее за пояс.
Несколько часов спустя я слышу, как Аделина сопит и пытается выпростать свои ноги из-под моих.
— Аделина? — шепчу я. — Ты проснулась?
— Кто это? Марина?
Я шепчу:
— Тише, Аделина. Совсем тихо.
— Почему? — шепчет она. — И где это мы?
— Мы в нефе, в том месте, где ты спрятала Ларец. Но пожалуйста, послушай меня. Они здесь. Могадорцы пришли за мной этой ночью, после того как я открыла Ларец. И мне пришлось нас с тобой спрятать.
— Как ты смогла сама открыть Ларец? Это невозможно.
— Ты рассказала мне, что надо сделать. Ты говорила во сне, — лгу я. Я могла бы рассказать, что одурманила ее, но я не готова к выяснению отношений.
По ее голосу ясно, как она растеряна.
— Я не помню… Я, я помню, как встала с постели, а потом… Нет, это, пожалуй, все. Так ты открыла Ларец? Что было внутри?
— Много всего, Аделина. Так много. Все эти камни и драгоценные камни. Один из них зажегся у меня в руке и стал вспыхивать. Думаю, из-за этого и явился этот могадорец.
— Какой могадорец? Что произошло? — Аделина пытается сесть, но я удерживаю ее, чтобы она не ударилась головой о низкий потолок.
Я шепчу:
— Несколько дней назад я увидела в кафе мужчину. У него была книга о Питтакусе, и он таращился на меня. У него была шляпа и большие усы. Я была уверена, что он с Могадора. И этой ночью, когда я в северной колокольне открыла Ларец, он явился.
— Как же мы ускользнули?
— Я телекинезом спустила нас во двор, а потом подняла сюда.
— Надо выбираться отсюда, — шепчет она. — Мы должны немедленно покинуть Санта-Терезу.
От этих слов я моментально возбуждаюсь. Я обнимаю ее в темноте, и, к моему удивлению, она тоже меня обнимает. Аделина ползет на четвереньках ко входу в лаз, я карабкаюсь следом с зависшим надо мной Ларцом. Видя, что в нефе никого нет, Аделина просит меня спустить ее. Потом я осторожно бросаю из лаза Ларец, и он бесшумно опускается у босых ног Аделины. Я уже собираюсь спустить себя, когда из глубины нефа появляется сестра Дора и решительным шагом направляется к Аделине.
— Где ты была? — рявкает она. — Ты всю ночь отсутствовала на посту. Как ты могла такое сделать? И что это еще за багаж?
— Мне понадобилось на свежий воздух, сестра Дора, — мягко говорит Аделина. — Прости, что я оставила свой пост.
Я вижу, как у сестры Доры сужаются глаза.
— С Мариной?
— Что?
— Меня посреди ночи разбудили четыре девушки и сказали, что Марина выскользнула ночью из спальни, и ты ушла вместе с ней.
Аделина хочет что-то сказать, но тут появляется Элла и тянет ее за платье.
— Сестра Дора, я только что видела Марину, — лжет она.
— Где?
— В спальне. Она спит.
Сестра Дора наклоняется и хватает Эллу за руку. Во мне что-то содрогается, когда я вижу страх на лице девочки.
— Ах, ты, маленькая лгунья! Я только что была в спальне, и там никого нет. Ты выдумываешь, чтобы ее выгородить.
— Хватит, сестра Дора, — говорит Аделина.
Но сестра Дора уже потащила Эллу с такой силой, что ноги девочки едва касаются пола.
— Мы идем в контору. Тебя научат, что здесь нельзя лгать.
По щекам Эллы текут слезы. Я впериваюсь взглядом в руку сестры Доры и отрываю ее пальцы от предплечья Эллы. Сестра Дора кричит от боли и с удивлением и недоумением смотрит на Эллу. Потом снова хватает ее.
К ним подбегает Аделина и, не успеваю я швырнуть сестру Дору, чтобы она проехалась на спине по главному проходу, хватает ее за кисть.
Сестра Дора вырывает руку. У меня сердце прыгает от радости, что я и Элла вновь обрели союзника.
— Не смей прикасаться ко мне, — с вызовом говорит сестра Дора. — Это место не для тебя, Аделина. И не для маленького демона, которого ты с собой привела.
Аделина спокойно улыбается:
