Я снова целую ее, не отрываясь, и мы вместе крутимся до тех пор, пока веревки над ней не распрямляются. Сара спрыгивает с сиденья прямо в мои объятия. Я целую ее щеки и шею, а она водит ладонями по моей голове, запуская пальцы в стриженые волосы.
Я отпускаю ее, и она говорит:
— Кое-кто подстригся.
— Да, это моя особая стрижка, называется крутой-парень-в-бегах. Как тебе? Нравится?
— Да, — говорит она, упираясь руками мне в грудь. — Я не против, даже если ты вообще будешь лысым.
Я отступаю на шаг, чтобы сохранить в памяти этот ее образ. Яркие звезды за ней, сдвинутая чуть набок шапочка. Ее нос и щеки раскраснелись от холода. Прикусив нижнюю губу, она смотрит на меня, и у нее изо рта вырывается маленькое облачко дыхания.
— Я думал о тебе каждый божий день, Сара Харт.
— Поверь, что я думала о тебе вдвое больше.
Я опускаю голову, и мы касаемся лбами. И мы какое-то время так стоим, глупо улыбаясь. Потом я спрашиваю:
— Как ты? Тебя сейчас не очень достают?
— Сейчас уже легче.
— Так трудно быть в разлуке с тобой, — говорю я, целуя ее холодные пальцы. — Я постоянно думаю о том, чтобы прикоснуться к тебе, услышать твой голос. Каждый вечер еле удерживаюсь, чтобы тебе не позвонить.
Сара берет в ладони мой подбородок и водит большими пальцами по моим губам.
— Я часто сижу в папиной машине и думаю, где ты. Если бы я только знала, то я бы сразу к тебе поехала.
— Я здесь. Прямо перед тобой, — шепчу я.
Она опускает руки.
— Я хочу уйти с тобой, Джон. Мне все равно куда. Я так больше не могу.
— Это слишком опасно. Мы только что закончили схватку с пятьюдесятью могадорцами около дома Сэма. Вот каково теперь быть со мной. Я не могу тебя в это втягивать.
У нее трясутся плечи, и на глазах наворачиваются слезы.
— Я не могу здесь оставаться, Джон. Когда тебя нет и я даже не знаю, жив ты или погиб.
— Сара, посмотри на меня, — говорю я. Она поднимает голову. — Я ни в коем случае не погибну. Я знаю, что ты меня ждешь, и это для меня как защитное силовое поле. Мы будем вместе. Скоро.
У нее дрожат губы.
— Мне так трудно. Все просто ужасно, Джон.
— Ужасно? Что ты имеешь в виду?
— Люди такие скверные. Все говорят о тебе отвратительные вещи. И обо мне тоже.
— Например?
— Что ты террорист, убийца и ненавидишь Соединенные Штаты. Парни в школе придумывают тебе клички, вроде Бомбист Смит. Мои родители говорят, что ты опасен и что мне больше ни в коем случае нельзя с тобой общаться. Ко всему прочему, за твою голову назначена награда, и люди постоянно разговаривают о том, как бы тебя убить.
Она опускает голову.
— Просто не представляю, как ты все это выносишь, Сара, — говорю я. — Но по крайней мере, ты знаешь правду.
— Я потеряла почти всех друзей. Кроме того, я сейчас хожу в новую школу, и там все считают меня просто какой-то ненормальной.
Я потрясен. В прежней школе Сара была самой популярной, самой красивой, самой любимой девушкой. А сейчас стала отверженной.
— Так будет не всегда, — шепчу я.
Она больше не может сдержать слез.
— Я так люблю тебя, Джон. Но я не представляю, как мы можем из всего этого выбраться. Может, тебе лучше сдаться властям?
— Я не сдамся, Сара. Не могу. Мы выберемся. Точно выберемся. Ты — моя единственная, моя любовь. Сара, я обещаю, жди меня, и все образуется.
Но слезы не останавливаются.
— Но сколько мне ждать? И что произойдет, если все станет налаживаться? Ты вернешься на Лориен?
— Не знаю, — в конце концов говорю я. — Сейчас Парадайз — это единственное место, где мне бы хотелось быть, а ты — единственный человек, с которым мне бы хотелось быть в будущем. Но если мы как-то сумеем победить могадорцев, то да, мне придется возвращаться на Лориен. Но я не знаю, когда это случится.
У Сары в кармане жужжит телефон, и она наполовину вынимает его, чтобы взглянуть на экран.
— Кто тебе так поздно пишет? — спрашиваю я.
— Да Эмили. Может, надо сдаться и сказать им, что ты не террорист? Я не хочу снова и снова тебя терять, Джон.
— Послушай меня, Сара. Я не могу сдаться. Я не могу сидеть в полицейском участке и пытаться объяснить, как была разрушена целая школа и убиты пять человек. Что я скажу о Генри? О документах, которые найдены в нашем доме? Нельзя, чтобы меня арестовали. Шестая меня просто убьет, когда узнает, что я был здесь и разговаривал с тобой.
Сара шмыгает носом и вытирает ладонями слезы.
— А почему это Шестая убьет тебя, когда узнает, что ты был здесь?
— Потому что я ей сейчас нужен и потому что мне опасно здесь находиться.
— Ты ей нужен? Ей? Ты нужен мне, Джон. Ты нужен мне здесь, чтобы сказать, что все будет в порядке, что все это было не зря.
Сара медленно идет к скамейке, на которой вырезаны инициалы. Я сажусь рядом и прислоняюсь плечом к ее плечу. Мы ушли со света, и мне не очень хорошо видно ее лицо.
Я не знаю, в чем тут дело, но Сара отстраняется от меня и говорит:
— Шестая красивая.
— Да, — соглашаюсь я. Зря, конечно, но у меня просто вырвалось. — Но не такая красивая, как ты. Ты самая красивая из всех девушек, каких я знаю. Самая красивая из всех девушек, каких я когда-нибудь видел.
— Но от нее тебе не надо уходить, как ты уходишь от меня.
