Мы меняем направление. Снова начался дождь. Пули бьют в дорожку наших следов на траве, рикошетят от камней. Секунду спустя мы словно оказываемся под мостом: дождь просто прекращается. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что всего в нескольких шагах позади он по-прежнему идет, причем очень сильный. Ветер резко усиливается, и могадорцы вдруг оказываются в центре ливня и урагана, каких я никогда не видела. Они даже совсем пропадают из вида.
Под ногами у нас шуршит прибрежный песок. Элла и Крейтон головой вперед ныряют в воду.
— Я не могу, Марина, — говорит Гектор, останавливаясь у самой воды.
Я бросаю Ларец, беру его за руку и говорю:
— Я тебя починю, Гектор. Ты справишься.
— Это не поможет. Я не умею плавать.
— Я Марина морская, Гектор. Ты помнишь? — Я запускаю холод со своих пальцев на дыру от пули в его руке. Рана чернеет, сереет, краснеет, а потом затягивается обычного цвета сморщенной кожей. Я быстро концентрируюсь на ране от укуса на его животе под рубашкой, и Гектор вдруг распрямляется и снова полон сил. Я смотрю ему в глаза. — Я ведь Морская королева, и я поплыву с тобой.
— Но ведь у тебя это, — говорит Гектор, показывая на Ларец.
— Значит, ты будешь его держать, — говорю я, вкладывая Ларец ему в руки.
Мы заходим в воду. Когда дно кончается, я правой рукой обхватываю Гектора за грудь, а левой гребу. Гектор прижимает Ларец к животу и плывет на спине, его голова едва выступает над водой. Элла и Крейтон уже на середине озера, и я тяну Гектора в их сторону.
Тучи вверху рассеиваются, превращаясь в сотню узких серых полос. Могадорцы больше не укутаны ураганом. Обретя способность видеть, они ринулись к озеру. Впереди бегут десятки визжащих краулов.
Когда пропадает последнее облако, сверху падает какая-то маленькая черная точка. Чем она ближе, тем больше становится похожа на человека.
С большим голубым кулоном на шее она приземляется на берег, взрывая ногами песок. Это поразительной красоты девушка с иссиня-черными волосами. Я сразу понимаю, что это ее я видела в своих снах и это ее нарисовала на стене пещеры.
— Она одна из нас! — кричу я.
Девушка оборачивается, мы встречаемся глазами — и тут она пропадает. Я ошеломлена: должно быть, она мне просто привиделась.
— Куда она делась? — спрашивает Элла.
В тот самый момент, когда я осознаю, что Элла тоже ее видела, и, значит, это не был плод моего воображения, два ближних к нам краула как-то странно рывком поднимаются в воздух. Они крутятся, визжат и рычат на что-то позади них, потом замолкают. Один летит в ноги двум солдатам, другой крутится в воздухе, сбивая других краулов и солдат.
— Невидимость. У нее есть Наследие невидимости, — выдыхает Крейтон.
Она невидима? Я одновременно изумляюсь и завидую. Но главное мое чувство — это благодарность. Невидимая рука хватает каждого краула, приблизившегося к воде, и швыряет на жесткий песок или в могадорского солдата. Из травы поднимается брошенная кем-то пушка и начинает палить в разные стороны. Гибнут краул за краулом. Десятки могадорцев взрываются облачками пепла.
С другой стороны озера раздаются пушечные выстрелы. Я резко поворачиваюсь и вижу, что по пояс в воде идут двадцать с лишним могадорцев. Лучи света вспарывают воду вокруг нас, и она так парит, что я едва вижу перед собой Гектора.
— Элла? — кричу я.
— Я здесь! — кричит она слева от меня.
— Возьми Гектора.
Она обхватывает Гектора за грудь.
— Зачем?
— Затем, что я не хочу, чтобы эта девушка сражалась в одиночку. Это и моя война.
Прежде чем кто-нибудь пытается меня остановить, я ныряю, и вода сразу начинает покалывать мне легкие. Я погружаюсь все глубже, пока вода из зелено-голубой не становится серой. Я вижу под собой огромное тело Оливии. Она бездыханно лежит на дне в клубах крови, вытекающих из сотен рваных ран от укусов на спине.
Я плыву к другому берегу и через минуту вижу ноги могадорцев. Я подплываю к крайнему слева и, оттолкнувшись ногами от илистого дна, выпрыгиваю из воды. Могадорец не успевает ничего предпринять, и я силой мысли швыряю его к середине озера. Я подвожу к себе его пушку, убиваю его и больше не снимаю палец с пускового крючка. Могадорцы, стоящие на берегу, взрываются пеплом. Я убиваю их всех и теперь целюсь в сотни солдат, сгрудившихся у машин.
Позади меня в воде происходит какое-то движение, и я не успеваю среагировать: краул прыгает и вонзает клыки мне в бок. Боль мгновенная и ужасная, словно кто-то приложил к ребрам раскаленное железное клеймо. Чудовище бьет меня об воду, потом об песок на берегу. Я умудряюсь вдохнуть и кричу, а оно снова поднимает меня по дуге и бьет об воду. Я уверена, что сейчас умру, но челюсти краула вдруг разжимаются и отпускают меня. Я падаю животом на берег и вижу, как пасть краула открывается все шире, пока не трещат кости. У меня перед глазами материализуется черноволосая девушка, она вцепилась руками в подрагивающие челюсти чудовища. Она оглядывается на меня и тянет челюсти так, что они вытягиваются в одну линию. Краул мертв.
— Ты в порядке? — спрашивает меня девушка.
Я задираю рубашку и прикладываю к ране ладонь.
— Через минуту буду в порядке.
