Однажды, когда я была маленькой, я пошла с родителями в парк развлечений. Там был этот крутой аттракцион, и мне
Так я думала, когда в пятницу утром пересекала двор университета. Я была полностью подавлена. Я не хотела идти на работу, не хотела идти на занятие, и, что самое удивительное, я
Я практически слышала, как мои родители говорят, — Тебе нужно взять в себя в руки или ты доведешь себя до изнеможения, — сказала бы мама. Отец предупредил бы меня про «зажженную свечу с обоих концов». Но что я могу? Мне нужно отработать свои девять часов в неделю. Я не смогу обеспечить себя без четырехсот или около того долларов, которые гарантировали мне часы этой работы. Но также я ни за что не начну пропускать занятия, не со списком декана прямо передо мной — медное кольцо готово, и его можно забрать. Что касается моей личной жизни, я только начала наслаждаться «личным временем» после месяцев, что составляло добровольное изгнание, через которое мне пришлось продираться.
Я потащила свой зад в офис, пытаясь настроиться на рабочий день. Декан Грант оставался за закрытой дверью, когда я пришла, поэтому я взяла кофе, села за стол и положила голову на скрещенные руки, размышляя, что за фигня со мной происходит. После концерта я пришла сразу домой, вчера к полуночи легла уже спать, легко заснула. Когда декан Грант вышел из кабинета, чтобы налить себе кофе, я подняла голову и устало посмотрела на него.
— Боже мой, Обри! — он остановился на полпути. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— О, все в порядке. Я просто немного устала. — Я попыталась оживиться, включила компьютер и открыла рабочую почту. — Как только начну работать, уверена, я буду в порядке.
— Ты заботишься о себе? — спросил он, и его брови с беспокойством нахмурились. — Питаешься правильно, спишь достаточно?
— Я стараюсь. У меня сейчас одна из тех недель, когда нужно выполнить несколько заданий одновременно. Вчера я еще ходила с моими друзья отдохнуть. Возможно, слегка перестаралась, — призналась я.
— Хорошо, что у тебя осталась лишь одна неделя занятий до подготовительной недели. Отдохни, как следует в эти дни, — посоветовал он.
— Я постараюсь. Спасибо, сэр, — сказала я с благодарной улыбкой.
У меня ПМС или типа того? Я честно чувствовала себя так, будто сейчас заплачу. Я отчаянно нуждалась в родительской любви.
— Если ты не будешь так занята, отложи для Жизель входящие документы, чтобы она разобрала их днем. Помогай приходящим, но не напрягайся, хорошо? — сказал он.
— Я постараюсь закончить несколько дел, но я ценю вашу заботу.
Он улыбнулся тепло и по-отцовски и вернулся обратно в свой кабинет, закрыв за собой дверь. Должно быть, сам Бог сделал мне подарок, потому что число приходящих может достигать полтора десятка, и все приходят с конкретными вопросами. Когда моя помощь не требовалась студентам за стойкой, я сидела за столом, просматривала почту, не напрягалась, стараясь не чувствовать себя слишком виноватой за то, что оставляла слишком много документов в «ежедневном» ящике для Жизель. Я проработала свою смену с помощью парочки чашек кофе, и к тому времени как я направлялась в университет, я чувствовала себя немного лучше.
Джули сидела в нашем ряду, когда я пришла на лекцию. Я плюхнулась на стул рядом с ней, в не состоянии скрыть апатию.
— Офигеть, ты паршиво выглядишь, — сказала она.
— Спасибо. Я тоже тебя люблю.
— У тебя же ведь не похмелье? Ты не пила так много прошлой ночью. Я, наоборот… — она поморщилась и потерла скулы.
— Я настолько убита, Джул. Меня все настигает, наверное.
— Да, я понимаю твою боль. Я порядком измотана сама. Думаю, днем стоит вздремнуть перед сегодняшней пьесой.
— Поспать стоит, — сказала я. — А ты вчера просто сорвала джек-пот. Ты привлекала внимание.
— Ох, перестань, — сказала она, руками показывая жест «продолжать».
Я засмеялась, вспоминая о том, как парни оценивали ее на концерте. Она была танцующей машиной. — Итак, ты хочешь сегодня встретиться в холле Харт Хауса, скажем без пятнадцати семь? — спросила она.
— Звучит как план, детка. — Я подавила огромный зевок.
Когда в аудиторию вошли профессор Браун и Дэниел, я быстро сделала грамотное наблюдение, какой фантастический эффект оказывала темная синяя рубашка на пуговицах Дэниела на его глаза. Я сама себе надрала зад за то, что это вообще меня заботит, и уселась обратно на свое место, чтобы послушать лекцию профессора Брауна. В течение сорока минут с «Укрощением строптивой» было покончено полностью. Я не сомневалась, что на практическом занятии получится оживленный разговор по этой теме, хотя я чувствовала, что не совсем смогу принять этот вызов.
