Женщины по таким фильмам учились манипулировать и обводить вокруг пальца мужчин. А чего ещё делать с этими лохами, если их так легко очаровать голой ляжкой? Влюбиться в них невозможно, они слишком испорчены для этого. Стать верной женой? Им это не нужно. Мужчин порнографические фильмы по большей части сильно озадачили, где взять таких бешенных тёлок для практических занятий, кого-то даже ввели в заблуждение. По заявлению милиции стали множиться случаи, когда группа молодых людей насиловала женщину, которая в результате умирала. Преступники доказывали, что они тут ни при чём, и выражали недоумение, что в некоем фильме бабу двадцать мужиков трахало, как угодно и сколько угодно, а она только «пыхтела с довольной рожей». А эта взяла, да и померла. Нет, ну что за бабы в этой стране! Ну куды сексуально продвинутому гражданину развернуть во всю ширь свои способности в ентом деле!.. Они разорвали ей кишечник, после чего она могла передвигаться только на четвереньках, и их это очень смешило. Потом умерла в мучениях от сильного кровотечения и заражения крови. А им что? Они агонию приняли за оргазм. Даже в тюрьме так и не поняли, что сделали. В «кине» увидели такую любовь и возмутило, что реальная женщина от неё почему-то погибает. Они даже не догадывались, что подобные утехи медицина и религия относят к извращениям, а закон – к уголовным преступлениям.
В начале девяностых воображение русских мужчин поразила Шэрон Стоун в «Основном инстинкте». Её портретами пестрели стены казарм, рабочих каптёрок, мужских душевых на производстве и общежитий для холостых. Короче, обители самых горячих её поклонников, которым и близко не светит пересечься с их кумиром. Ещё голодный до «клубнички» и стремительно нищающий люд шумно восхищался её недюжинным талантом в этой «технически сложной» роли. Вскоре и отечественные актрисы освоили технику таких ролей, какие ни Марецкой, ни Мордюковой не снились даже в страшном сне.
– Вот это баба, вот это я понимаю, – никак не мог успокоиться заводской электрик Федя на обеденном перерыве. – Как она его обслужила по полной программе, Дугласа этого! С нашей «Маленькой Верой» не сравнить, не умеют наши так, за державу аж обидно. Вот это я понимаю – современная раскрепощённая женщина! Где бы найти такую шалаву в наших широтах? Господи, как у нас бабы воспитаны, никакой сексобильности – за что такое наказание! Чуть ущипнёшь её за задницу, а она уж думает, что её сейчас замуж брать будут. Ну что за дуры!
– Ах ты, бедолага какой! – съязвил старейший заводской рабочий Матвей Потапович. – Бабы, пожалейте его: начитался туалетной бумаги с буковками типа «Трах-тара-рах» да «Прыг-скок-кувырок», а теперь и жизнь не в радость стала, спидоносцы-бракоделы, мать вашу, как эту Шэрон.
Федя в самом деле теперь постоянно и сам читал, и другим зачитывал особо пикантные моменты из своего любимого «Спид эйджента»:
– А вы знаете, что многие отечественные супружеские пары практикуют именно оральный секс: приходят домой с работы и прямо с порога начинают орать друг на друга. Гы-гы-гы… Или во, послушайте, чё пишут. Одна девка пишет сексопатологу: «Я сейчас беременна, но не знаю, от кого, так как была в близких отношениях с несколькими мужчинами: с мужем, его отцом, который мне тоже нравится, а потом ещё приходил дядя мужа, который мне ещё больше понравился. Как мне теперь быть?» Во даёт, девка!
– Наверно съела что-нибудь, – предположила уборщица Антонина Михайловна. – Афро… афрозодиаков каких-то. Раньше в колхозах жеребцов кормили специальной травой, чтоб активнее кобыл крыли. Теперь в магазинах не только водка палёная, но и продукты чёрт-те из чего сделаны, авось силос какой попал, вот иные и бесятся.
– Кого только ни появилось! – сокрушался Матвей Потапович. – Не народ, а подопытные зверьки какие-то. Достойная смена комсомолу, однако.
– Может, она больна чем-то тяжёлым, даже смертельным, – выдвинула свою версию лаборантка Алиса. – А что? Перед смертью многие начинают чудить. Я читала в компетентной статье о загробной жизни. Допустим, человек понимает, что смертельно болен и жить осталось недолго. Терять нечего, так что живи, как хошь, твори, что хошь – всё едино погибать. Поэтому устои морали и нравственности легко размываются, и человек оскотинивается. То есть в буквальном смысле начинает силос жрать или сперму. Тем более, когда ничего другого в наличии нет по причине обнищания. Жизнеспособные народы отторгают губительные для себя философии на корню, но мы таковыми не являемся последние сто лет, а сейчас вообще конец света ждём.
– Да не ждём, а зовём! Придумаем и создадим его сами, если он не наступит, – усмехнулся Потапыч, но Алиса продолжила:
