– А я любила то время, когда мы комсомольцами были, – с грустью заметила Антонина Михайловна. – Говорят, что каждый любит время своей юности именно из-за молодого возраста, но мне кажется, что оно как-то разумней было. Да и чекисты покрасивше были нынешних хануриков, что ни говорите. Была в мужчинах какая-то осанка, а теперь все словно бесхребетными стали. Я в двенадцать лет ходила в кружок кройки и шитья, в куклы ещё играла… Да-да, чего вы смеётесь? И я не была белой вороной. Зато мы не относились к своим детям, как к куклам, когда они у нас рождались, а сейчас девочки, которые ещё в куклы не наигрались, ведут себя как куклы для постельных забав, потом рожают, их бросают. Виданное ли дело, чтобы кукла и родила! Она же только для забавы, для игры. Не молодёжи даже, а детям секс дали как игрушку, чего нельзя делать. Детские стадионы и дома пионеров закрыли, а вместо игр и спорта – койка, где школьники играют во взрослых дядей и тётей. Люди играют в людей, как в куклы, словно у них игрушек в детстве не было. У людей должно быть детство, чтобы они вовремя взрослели, а их лишили детства, поэтому они потом всю жизнь в него впадают, когда надо бы принимать ответственные решения, вести себя по-взрослому. Сорокалетние мужики бегают от женитьбы, как школьники с последнего урока, и не понимают, что скоро они сами будут никому не нужны. Для женщины стало самым главным чувствовать себя уверенно в открытом летнем платье или в бикини, чтобы все мужики за ней стадом бегали. А раньше считалось, что привлекательная женщина не значит доступная. Теперь все озабочены своими формами и морщинами, и никто не думает о хороших отношениях с близкими, которых всегда можно заменить новыми. Все только восклицают: «Я ведь этого достойна!». Чего достойна-то, если от достоинства ничего не осталось? Семью на одном сексе или пышном бюсте не построишь.
– Чего вы заладили про семью эту? – раздражённо высунулся Федя из-за газеты с двумя страстно целующимися девицами на первой странице. – Семья – это вековые предрассудки, подавляющие личность. Брак вообще мужчине противопоказан, ему свойственна полигамность – учёными установлено, ни кем-нибудь. Вот пишут, что даже великий Лев Ландау постоянно искал любовные приключения и от жены ничего не скрывал, а напротив, склонял её к такому же поведению.
– В наш век бабе лучше одной жить, чем потакать всяким дуракам, – усмехнулась Алиса.
– Какой дурак? Это же Ландау!
– Великий физик не всегда является великим мужем, великий император имеет право быть никудышным отцом, а знаменитый музыкант не обязан быть хорошим сыном.
– Да ну тебя! Неужели вы сами не замечали, что мужик в браке сразу превращается во что-то бесформенное? На кой чёрт вам, женщинам, эта неопределённая масса?
– В самом деле, – поддержала его Альбина Павловна. – Уж лучше, когда пресса учит женщину быть стервой, чем кухаркой, прачкой или второй мамочкой для мужа.
