Тут молодёжь прыснула, спор на этом закончился, и нельзя было сказать, что в нём победила молодость. Федя знал и понимал очень мало, хотя и думал про себя иначе, а у Матвея Потаповича за плечами была большая, трудная, но очень достойная жизнь.
Андрей Степанович в этих разговорах не участвовал, но осторожно прислушивался. Невольно приглядывался к россыпям газетёнок и журнальчиков, коими теперь завалено буквально всё, принюхивался к типографской краске, маркой и прилипчивой, как навязчивая куртизанка. Тема секса стала превалировать в СМИ: с экранов телевизоров, с журнальных и газетных страниц на людей хлынули чаны помоев о похождениях известных людей и тех, кто стал известным только благодаря этим похождениям. Рядовой обыватель был вынужден крепко задуматься, что события в его спальне не соответствуют «глянцевой героике». Да и спальни-то у него нет, а это сразу и детская, и столовая, и рабочий кабинет, и прачечная, и прочая, прочая… Вчерашний совок остро почувствовал недовольство личной жизнью, даже если до этого она вполне устраивала. Но почти никто не обращал внимания, насколько уродливо выглядят эти попытки нищих пролетариев копировать жизнь зажиточной буржуазии из томных полунаркотических фантазий гламурного будуара в своих халупах и коммуналках с вечно протекающей канализацией и сползающей кровлей. Разумней было бы уже тогда потребовать улучшений жилищных условий, в которых секс в принципе невозможен, когда в одной комнате храпит до пяти человек, а от парадной идёт такой смрад из подвала, словно там местные маньяки хранят расчленённые трупы своих жертв. Но завораживающая похотливая пропаганда умело одурманила население и увела от «таких пустяков» к более важным вещам типа… как правильно пользоваться фаллоимитатором.
