С женой у них было полное доверие друг к дружке, она постоянно лопотала подружкам: «Нет, он у меня не
«С чего начать?» – был первый закономерный вопрос человека, прожившего всю жизнь в честном крепком браке. Андрей Степанович был уже не молод, как говорят о мужчинах предпенсионного возраста, но хорош собой. Всю жизнь любил только жену. Его так воспитали, что настоящий мужчина любит только двух женщин: свою мать и мать своих детей. Но матери своей он не знал, так как был круглым сиротой.
Надо особняком сказать, что за семья у него была. Красивая была семья! Когда-то считалось, что семья – это украшение человеческой жизни, и несколько поколений граждан воспитывались на образах именно такой крепкой и сплочённой, как мафия, семьи. Семьи наших бабушек и дедушек были настолько дружными, что даже революции и войны не могли их разрушить, когда деды возвращались с фронта, а измученные голодом жёны и дети жили в землянках и блиндажах, потеряв дома и пожитки в бомбёжках. Но никто не предавал друг друга, хотя и было куда уйти, потому что у кого-то уцелели и дома, и имущество – во время войны как кому повезёт. Они не то, что у разбитого корыта остались, а на всю улицу оно одно осталось, в котором вся улица стирала по очереди. Так и выжили. Все вместе отстроили новую жизнь, родили и воспитали новое поколение, и им, конечно, сложно понять капризных потомков, отношения которых рушатся только из-за ног без варикоза или от разногласия, что смотреть по телевизору: футбол или мыльную оперу. Что родственники могут разводиться, расставаться друг с другом, чтобы кто-то новый и чужой занял их место, было немыслимо.
Это были отношения не по принципу «стерпится-слюбится», а люди просто умели любить. Не «заниматься» любовью, а любить по-человечески. И высшего-то образования у них никакого не было, а у кого-то и средняя школа была не закончена, так как пришлось пойти работать с четырнадцати лет или воевать с семнадцати. Но их трогательное отношение и уважение друг к другу до самой глубокой старости было несравненно выше мышиной возни продвинутых потомков на базе условных рефлексов, которая может рухнуть при любом нечаянном чихе.
А наш Андрей Степанович познакомился с женой ещё в детстве. Родился он в Ленинграде в год начала Великой Отечественной войны, хотя точно никто не знал. И началась его сознательная жизнь, когда обнаружили его санитары на Невском проспекте после артобстрела рядом с уже окоченевшим трупом женщины, которая держала его за руку, а он сидел рядом. Ждал, когда мама встанет, и они пойдут домой, потому что дети в таком возрасте ещё не понимают, что такое смерть. Так и не удалось узнать адрес и имя женщины. Это было странное состояние, что в этом городе где-то остались его родственники, возможно целая семья. Ищут его, а он ищет их, возможно ходят совсем рядом и не знают, что он одной с ними крови. Война – она такая, ещё не так шутит. Это не только способ попасть в историю в качестве гениального полководца или ещё какого выдающегося засранца, но и колоссальная сумятица в человеческом обществе, когда перепутывается и теряется очень многое. Дети теряют родителей, родители – детей, люди – родной двор, дом, друзей и саму жизнь. Но гении, творящие Историю, считают это незначительным пустяком, потому что со временем забываются безымянные жертвы войны и детские слёзы, а все помнят только великих полководцев. И даже ставят им памятники, чтоб кто-нибудь ненароком не забыл.
Отправили его через Дорогу жизни на Урал. А поскольку человек не может жить без фамилии, то дали ему фамилию Невский по названию проспекта, на котором нашли. Да и знаменитый фильм Эйзенштейна тогда гремел, как символ грядущей победы над врагом. С будущей женой он познакомился по прибытии в детский дом. Это были такие маленькие и трогательные дети, но уже обожжённые войной, и он поклялся всегда быть её «лыцарем» и защитником. Они поженились после школы и приехали в родной Ленинград учится в институте. Он сразу повёл жену на то место, где его нашли ребёнком на Невском проспекте, потом они часто там гуляли, словно надеялись увидеть кого знакомого…
Тогда влюблялись на всю жизнь. И не они придумали такую формулу счастья. Это была такая норма. Так жили люди того поколения, так, должно быть, жили и их родители, которых они никогда не видели, и родители их родителей. И чувствовалось, что он счастлив с женой. Можно было только ахать, какие перипетии им довелось пережить в детстве, и восхищаться постоянством отношений этих красивых людей, которые прожили столько лет вместе и сумели сохранить очень нежные отношения.
