Доминик улыбнулся, как бы давая понять, что не считает ее ни скучной, ни ординарной. Он смотрел на нее так, что Каре становилось не по себе. Он знает, что красив и любая женщина может стать его, и Кара, лежащая в шезлонге рядом, не исключение. Она, вспомнила статьи про Доминика, которыми пестрели журналы. Это были сплетни о его бесчисленных победах. Но попадались заметки, в которых он представал совсем другим: о восхождении на высочайшую гору Анд, о том, как в составе группы археологов он отправился в Египет, на поиски могилы фараона Тутмо‑са. Но больше всего описывали подробности любовных эскапад Доминика Домейни.
— Нет, мне не скучно, — прервал он ход ее размышлений. — И не позволяй себя убедить, что твои жизненные цели скучны. Они правильные. Если их не достичь, можно сказать, что прожил жизнь зря.
Кару тронули эти слова, но теперь, когда она знала, с кем имеет дело, что‑то изменилось. Ей стало немного страшно. Зачем она этому самоуверенному мужчине, если он может получить любую женщину, какую захочет?
— Пожалуй, стоит вернуться в номер, пока солнце не превратило меня в хрустящий тост. — Шутка вышла натянутой.
Кара спустила ноги с шезлонга.
— Какая у тебя каюта? Я зайду перед ужином.
Девушка не успела ответить, потому что рядом раздался голос подошедшего стюарда:
— Мисс Брукс?
— Да, Кара Брукс. В чем дело?
— Вас к телефону. — Человек в белой униформе протянул ей трубку.
— Благодарю. — Девушка взяла телефон и отвернулась. — Я слушаю.
— Это ты, дорогая?
— Гил… Зачем ты звонишь? Мне нечего тебе сказать.
— Зато мне есть что сказать, Кара. Для начала прошу прощения. Я повел себя очень глупо. Лайза не значит для меня ровным счетом ничего! Просто ее появление было для меня такой неожиданностью, что я растерялся. Вернись, дорогая. Я буду в Барселоне как раз к прибытию судна и встречу тебя в порту. Мы полетим домой вместе, а до того поженимся на побережье. Романтично, правда? Тебе же всегда хотелось романтики.
— Ничего не получится, Гил. Ты так старательно разрушил то, что у нас было, что восстановить будет непросто.
— Я буду очень стараться. Не говори «нет», прошу тебя. Увидимся в Барселоне.
В трубке зазвучали гудки.
— Это был Гил, я правильно понял? — спросил Доминик.
Кара прикусила губу:
— Он хочет попытаться еще раз.
Мужчина мрачно нахмурил брови. Да этот, напыщенный идиот Гил недостоин даже мизинца такой, как Кара! Он думает, что отделается простым извинением?
— А чего хочешь ты?
— Не знаю. Он будет встречать меня в Барселоне.
— Да он не заслуживает тебя, Кара. Гил уже один раз причинил тебе боль. Где гарантия, что он не сделает этого снова?
— Я понимаю. Но пока не знаю, как поступить.
— Послушай меня, Кара, на свете много мужчин. И уж точно, среди них найдется тот, кто окажется достоин тебя.
Кара взглянула на Доминика с любопытством. Интересно, а как насчет него?
— Мы же только что познакомились, и ты меня совсем не знаешь.
— Надеюсь, ты не станешь отрицать, что между нами возникло некоторое взаимное притяжение? — спросил Доминик с легкой иронией. — Я заметил тебя еще в порту. А теперь, узнав, как, этот негодяй обошелся с тобой, я не позволю тебе снова вернуться к нему. И довольно об этом. Пойдем, я провожу тебя в номер, иначе ты совсем сгоришь.
Кара надела поверх бикини футболку и бросила в сумку книгу и лосьон. Доминик тоже натянул майку, а затем положил загорелую руку девушке на талию.
— Где твоя каюта?
— Верхняя палуба, номер 802. Гил снял для нас каюту‑люкс, самую лучшую. — В ее голосе не было прежней горечи.
Они миновали два лестничных пролета и прошли по коридору. Доминик протянул руку за ключом, открыл дверь. Он впустил девушку внутрь и вошел сам.
— Спасибо, — пробормотала она, надеясь, что новый знакомый уйдет.
Однако он не торопился.
— Я зайду за тобой в половине восьмого, — тихо сказал Доминик, прикрыв за собой дверь изнутри и прислонившись к ней спиной. — Тебе нравится шампанское?
«Да он даже не сомневается, что я приму предложение», — возмутилась про себя Кара.
— Тогда я прослежу, чтобы для нас охладили бутылку. Мне хочется, чтобы этот круиз запомнился тебе, несмотря на неудачное начало.
— В этом нет необходимости. Я не люблю, когда меня жалеют.
Доминик удивленно приподнял бровь и чуть притянул девушку к себе.
— О, так ты думаешь, что я тебя пожалел? — Он рассмеялся так легко, что у Кары стало щекотно где‑то в районе живота. — Вот уж о чем я меньше всего думаю, глядя на тебя.
— Мы только что встретились, — пробормотала Кара чуть слышно. Она не знала, чего ей больше хочется: оттолкнуть или прижаться к нему. Доминик притянул ее еще ближе, так что она ощутила терпковатый запах его кожи.
Она никогда не испытывала такого сильного желания и пыталась бороться с возбуждением.
— Я никогда не была девушкой на одну ночь. И для тебя не стану делать исключения, пусть ты даже самый привлекательный мужчина, — твердо сказала Кара.
— Я уже понял это. — Он усмехнулся, обнажив белые зубы. — В любом случае одной ночи с тобой мне было бы мало.
